Хумай - Алсу Флюровна Исмагилова

стыда, молча отошел от камня в сторону после неудачной попытки сдвинуть его с места, толпа загудела разочарованно. Шульген лишь сплюнул в сторону, где стояли люди, и демонстративно от них отвернулся.

– Правильно ли я понимаю тебя, егет, что ты не справился с первым заданием и выбываешь из состязания? – спросил его Самрау, жестом руки утихомиривая толпу.

Шульген лишь кивнул ему, не удостоив его ответом. Акбузат фыркнул и вновь из его ноздрей заструился пар, затем он осклабил пасть, показывая всем свои огромные белые зубы, и громко заржал.

– Ну что же, батыр, теперь твоя очередь! – Хумай обернулась к Уралу и кивнула ему.

Урал подошел к камню, стукнул по нему кулаком от досады на Шульгена. Он думал, что тот пройдет хотя бы первое испытание, но брат оказался слабее, чем очень сильно его расстроил. Урал не стал ходить вокруг камня и выискивать, как лучше будет его схватить, а просто взял и рывком вырвал его из земли. Качнулся немного и, с силой размахнувшись, подбросил его в небо. Камень с невиданной скоростью взмыл вверх и исчез в небесном пространстве, превратившись в точку. В толпе люди ахнули, поражаясь чудовищной силе батыра, а Акбузат одобрительно заржал.

– Не прогляди камень, батыр. – сказал ему Самрау. – Ты должен его еще поймать.

В этот момент раздался свист в небесах от стремительно падающего вниз камня. Люди в толпе заплакали, испугавшись, что их сейчас раздавит, все начали в панике расступаться и бежать.

– Урал! – закричала в ужасе какая-то женщина с двумя босоногими детишками на руках. – не дай камню свалиться на нас!

От ее крика дети заплакали, вцепившись в нее руками и ногами. Кто-то схватил женщину за руку и потащил дальше. Безумие охватило толпу, то и дело кто-то визжал, наскакивал друг на друга, ругался. Испуганные люди не знали, куда им бежать, чтобы не попасть под падающий камень.

Урал-батыр оставался невозмутимым, он примерно представлял, куда должен был приземлиться камень, и в своих расчетах он не ошибся. Тремя пальцами одной руки, как и велела Хумай, он поймал несущийся на землю камень. Рука, которой он его ловил, напряглась, вены вздулись на ней буграми так, что казалось еще чуть-чуть, и они лопнут, выплеснув горячую кровь батыра. Почти до земли дотронулся он рукой, но смог удержать камень, несмотря на то что тот был горяч и обжигал ему пальцы. Спасенные люди сначала стояли в полной оглушительной тишине, наблюдая за тем, как Урал справился с заданием. Когда они осознали, что именно случилось на их глазах, то взревели в один момент от радости, что остались живы и что Урал смог выполнить первое задание.

Хумай тоже не стала скрывать своего ликования и подошла к нему, улыбаясь, вместе с Акбузатом поздравить его. Эта улыбка не укрылась от цепких глаз Шульгена, ставшего чернее тучи от победы Урала.

– Я в тебе не сомневалась, мой егет. – сказала Хумай, и Урал взял ее руки в свои, сложил их на своей могучей груди, и лебедушка почувствовала, как тяжело стучит его сердце.

– В какой стороне земли Азраки?! – громко крикнул Урал, и люди в толпе с готовность указали ему в ту сторону, куда заходит Солнце.

Урал нехотя отпустил руки Хумай, подошел к камню и, вновь его подняв без особых усилий, с силой закинул его в туда, куда показали люди. Камень короткой вспышкой пролетел по небу и пропал вдали. Толпа вновь взревела от радости, что такой батыр пришел в их земли.

– Хумай! – вдруг раздался голос Юлай-агая. – Не будем медлить со вторым заданием. Урал должен оседлать тулпара и поднять меч.

Хумай кивнула ему, и только она хотела что-то сказать, как вдруг тулпар обошел вокруг Урала и встал перед ним. Радостный гул толпы резко стих. Вид застывшего перед могучим батыром гордого и сильного коня заставил замолчать даже плачущих детей, которые никак не могли успокоиться. Все были заворожены волшебным моментом.

Акбузат разглядывал Урала с интересом, потом ткнулся мордой ему в руку, и Урал поднял ее вверх, словно хотел погладить тулпара, но в последний момент остановился, засомневавшись, понравится ли ему ласка чужого человека. Однако Акбузат вдруг повернулся к нему боком, на котором был приторочен к луке седла алмазный меч, и переступил копытами, становясь вплотную к батыру, после чего заржал тихо и вновь ткнулся мордой в руку. Ошеломленный поведением тулпара, Урал перевел взгляд на Хумай, которая всё также с улыбкой смотрела на них.

– Акбузат сам просит тебя оседлать его, мой егет! – счастливо засмеявшись, сказала она ему. – Он признал твою силу, Урал! Тебе не нужно его укрощать, он в тебе не сомневается.

Старейшины недовольно заворчали, но толпа благоговейно завыла и перекрыла их возмущения. Увидев поддержку людей, Урал осторожно дотронулся до Акбузата, снял намотанную на рукоять меча уздечку, размотал ее и накинул на тулпара, а потом вскочил в седло. Радость переполняла его душу, кровь бурлила по венам весенним горным ручьем, и жар затопил все тело. Акбузат принял его! Урал знал, что чувствовал этот конь, – то же самое, что чувствовал он сам. Равный встретил равного. Такому союзу никакие дивы и змеи не страшны! В этот самый момент впервые в своей жизни он отчетливо понял, что найдет Родник Жизни и вдохнет жизнь в погибшие земли! И его любовь к Хумай внезапно стала еще больше, еще сильнее, еще горячее. Он посмотрел на нее с восхищением, словно только что осознал, какая девушка досталась ему в жены, какая в ней бесконечная любовь к миру, к нему самому, к людям, и какая в ней самой была сила, не уступавшая силе ни Урала, ни Акбузата. Хумай едва заметно кивнула ему, как будто смогла прочитать его мысли, и Акбузат громко заржал, призывая батыра вытащить меч. Урал понял его без слов, и удивился, что вдруг начал понимать его ржание. Медленно он достал меч из луки, любуясь, как на его гранях переливается солнечный свет, и поднял его над собой. В этот момент толпа взревела, заулюлюкала, закричала. Акбузат сам принял батыра!

Едва Урал засунул меч обратно в луку, как Акбузат тут же взмыл ввысь. От стремительного набора высоты у Урала заложило уши, и он едва успел ухватиться за уздечку, чтобы не упасть от неожиданности. Вид, который ему открылся, сбил его дыхание. Завороженный красотой земель Самрау, он любовался осенними пейзажами, видел, как бегут по полям небольшие речушки, как спят горы на горизонте, рыжий лес под собой. Акбузат нес его уверенно, и Уралу казалось, что они