Хумай - Алсу Флюровна Исмагилова

успела намочить елян, несмотря на то что она поднималась вверх по ступеням. Всего на секунду лебедушка замешкалась, освещая потолок и стены, пытаясь понять, откуда же все-таки льется вода, как вдруг услышала скрип. Этот звук она слышала сегодня уже второй раз – первый был тогда, когда она открывала ставни оконца, через которое говорила с Заркумом. Она медленно обернулась назад и увидела, что они были распахнуты настежь. Тут же раздался глухой удар, и стало понятно, что змей пытается выбить окно. Дикий ужас сжал ей горло ледяной рукой, и она замерла, наблюдая за тем, как трясутся ставни оконца от ударов разъяренного Заркума. Увиденное придало ей сил вновь начать карабкаться по лестнице. Ей нужно было лишь подняться быстрее воды, чтобы можно было успеть убежать по ступенькам, но вода стала прибывать еще стремительнее, и Хумай могла только неуклюже карабкаться, пытаясь спасти свою человеческую жизнь. Внезапно она оступилась под водой, и упала. Тут же с шипением погас факел, и она осталась в полной темноте. Где-то внизу раздался скрип ставень, и затем сразу же громкий всплеск, будто что-то тяжелое упало в воду. Хумай поняла, что Заркум смог выбить оконце, и у нее не осталось сомнений, что он пролезет через него.

На секунду она остановилась, лихорадочно соображая, что можно сделать. Вода пугала ее своим количеством, темнота сжимала тисками ей разум и сердце, которое уже не просто колотилось как безумное, оно дрожало, трепыхало от страха, съеживалось донельзя, а затем рассыпалось на тысячу осколков, потом вновь съеживалось и дрожало… Так страшно ей было в последний раз только тогда, когда она попалась в силки. Воспоминания об Урале придали ей силы, и она стала вновь подниматься по лестнице. Отяжелевшая ткань кульдэка и еляна путала ей ноги и удерживала их. Мокрые каменные ступени стали скользкими и опасными. Но вырвавшийся на свободу змей позади нее, его недавние угрозы и ее безумное желание сохранить человеческую жизнь придавали ей сил, и в какой-то момент у нее открылось второе дыхание. Она использовала факел, как опору, и ей стало намного легче подниматься. Дикий адреналин будто согрел всё тело, ее окоченевшие донельзя ноги, уже разбитые в кровь, вдруг смогли вновь быстро двигаться, и ей получилось выползти на ступени, оставив воду немного позади. Не оборачиваясь назад, Хумай, как могла, на четвереньках поползла вперед по лестнице. Хоть вода преследовала и лизала ей ноги, но было уже намного легче подниматься. Страх гнал ее, как обезумевшего зверя, гонит охотник. Она знала: Заркум за ней наблюдает. Тут же словно в подтверждение ее мыслей раздался громкий всплеск воды и через секунду что-то склизкое дотронулось до ее ступни. Как ужаленная, Хумай одернула ногу, и села на лестницу, развернувшись в темноту, туда, где скрывался Заркум. Она поняла, что он решил с ней поиграть, и ее это разозлило. Если он решит ее задушить или проглотить, он сделает это и так. Она не будет ему давать шанса играться с ней.

Желтые светящиеся змеиные зрачки на расстоянии двух-трех метров Хумай увидела внезапно, будто змей специально бесшумно встал перед ней. Какое-то время они смотрели друг на друга. Змей – со звериной ненавистью, Хумай – с вызовом и страхом. Вдруг глаза его качнулись во тьме, и она поняла, что сейчас он набросится на нее. Воду, в которую вновь погружались ее ноги, лебедушка уже и не замечала. Весь мир вокруг сузился только до прищуренного взгляда змея. Когда он зашипел и глаза его медленно стали приближаться к ней, Хумай не успела даже толком испугаться, и если разум ее словно застыл в ужасе, то тело отреагировало как надо. Она даже не поняла, что свистнула – будто со стороны услышала не столько громкий, сколько смертельно истошный и протяжный свист. Заркум мгновенно осознал, что он означает, и в ярости метнулся к ней. Его светящиеся зрачки были уже на расстоянии вытянутой руки, и Хумай почувствовала его зловонное трупное дыхание. Когда Заркум зашипел, она инстинктивно выставила перед собой руки в тщетной попытке защититься и увидела, как его зрачки стали резко приближаться. В этот момент где-то вдалеке раздалось бешеное озлобленное ржание ее тулпара и блеснула его грива в начале лестницы.

– Акбузат! – шепнула Хумай и, потеряв сознание, упала в воду.

Очнулась она от того, что вода выходила из нее толчками. Она лежала на земле на боку, вся мокрая и еле живая.

– Давай, Хумай! – раздался голос Урала. – Дыши!

Но дышать было сложно, вода не давала сделать даже вдоха, заполонив всю грудную клетку. Выходила она тяжело, с надрывами, болезненно, и Хумай казалось, что она сейчас выплюнет свои легкие. Рядом сидел встревоженный и нахмуренный Урал, придерживая ее за голову.

Когда из Хумай наконец вышла вся вода, она обессиленно упала и только сейчас заметила, что они в тронном зале.

– Урал, – прохрипела она, схватив его за руку. – Заркум…

– Тише, тише! – перебил ее Урал. – Я знаю. Акбузат помчался за ним. Не думай об этом пока.

В этот момент в зал быстрым шагом зашел Самрау.

– Очнулась?! – бросился он к дочери и крепко обнял ее. – Хумай, жива, жива…

– Отец… – Хумай вдруг не выдержала и всхлипнула.

Но Самрау резко отпрянул от нее.

– Потом, Хумай, потом! Надо торопиться! Вода всё прибывает и прибывает.

– Хумай надо переодеться, она вся ледяная. – Урал встал и поднял ее на руки.

– Хорошо, – кивнул падишах. – Идите, а я пошел за Айхылу. Встретимся здесь же.

Хумай непонимающе смотрела то на Урала, то на отца.

– Эта вода не из темницы змея? – прошептала она.

– Нет, – покачал головой Самрау.

– Откуда же?

Самрау замолчал, посмотрев на Урала.

– Мы не знаем, откуда она льется.

Хумай рвано вдохнула и выдохнула, схватившись Уралу в плечи.

– Где твой посох?!

Урал шумно сглотнул, отчего его кадык резко дернулся.

– Его нигде нет. Я уже искал его.

– А Шульген?.. – помолчав, зачем-то спросила Хумай, хотя знала наперед, что ответит ей Урал, но вместо ответа он лишь вздохнул горько и прижал ее к себе сильнее.

– Надо торопиться, Хумай. Ты вся дрожишь, тебе надо переодеться в сухое.

Только сейчас она осознала, что ее бьет крупная дрожь.

Глава 8

Перед тем, как войти в малый зал, где их ждали падишах и Айхылу, лебедушка тронула батыра за руку и остановилась. Урал обернулся и непонимающе посмотрел на нее.

– Урал.

Хумай нервно сжала ладони. Этот разговор она не хотела начинать, но всё же должна была сказать ему о Шульгене.