Хумай - Алсу Флюровна Исмагилова

они с Хылу донесли ее малыша. Ближе к дворцу он уже перестал вырываться из рук лебедушки, когда наступала ее очередь нести его, и даже обнимал ее и играл с монетками муйынса и кушмау, а она дышала на его ручки, чтобы согреть их дыханием. Его мать шла рядом и приговаривала, что быть ему счастливым егетом, ведь сама волшебная Хумай несла его на руках и грела своим теплом, на что Хумай лишь молча про себя посмеивалась. С чего люди взяли, что она приносит им удачу и счастье, она не понимала. Ей бы самой не помешал такой человек, кто может ей дать хоть немного и того, и этого.

Когда вода лениво вползла на первый этаж дворца, Хумай показалось, что она наконец остановилась. По крайней мере уже довольно продолжительное время вода так и лежала тонким слоем и не поднималась выше той отметки, что сделала для себя Хумай. Она заметила, что если в подземелье вода шла с напором и очень быстро, то уже на поверхности поднималась очень медленно, поэтому решила ставить на стене отметки, чтобы понимать, как быстро вода станет прибывать во дворце. Весь второй этаж был уже заполнен матерями с детьми, а мужчины ушли делать плоты.

И вот вода встала. Хумай с тревогой наблюдала за ней, время от времени пролетая по первому этажу, но радоваться заранее боялась. Если Урал с Акбузатом отыскали брешь и заткнули ее, людям очень повезет, ведь их дома не слишком пострадают от наводнения. Но если им не удалось найти брешь, то придется туго всем – и птицам, и людям. И если жители дворца могли обратиться в птиц и подняться в высь, то куда идти людям, было непонятно. Конечно, мужчины решили делать плоты, но разве это спасет их от гибели, если вода так и будет пребывать? Хумай сжала пальцами виски; в голове ее гудело, словно в нее залетел пчелиный рой.

Всеми этими вопросами занимались старейшины и отец, но от этого ей было не легче. Она все думала, что означает это наводнение. Шульген один ли так решил им насолить или это был их совместный заговор с Заркумом? Объявление ли это войны Нижним миром? Благодаря посоху Заркум и Шульген в один миг могли лежать у ног Азраки и вылизывать его великанские ступни. Но вода полилась, когда Хумай была у Заркума, и Шульгена там не было… Тогда получается, что они не были в сговоре. Почему же не было тогда охраны? Надо будет спросить Сыртлана. Но даже если они действовали врозь и Заркум просто воспользовался случаем, разве этот потоп не есть начало войны? Жизнь людей, не омытых в Яншишма, под угрозой. А это значит, что Урал должен их защитить. Теперь у него есть для этого всё. Всё, что так долго он искал и что нашел именно здесь, в стране, где правят волшебные птицы. При этих мыслях у Хумай заныло сердце, как будто кто-то провел по нему острием лезвия.

Вдруг далеко в небесах резко раздалось дикое исступленное ржание тулпара, и Хумай вздрогнула, вынырнув из своих раздумий. Сверкнула молния и сердито загрохотал гром. Вспышка света на небе осветила мощные крылья и силуэт девушки.

– Айхылу! – обрадовалась Хумай и, перегнувшись через перила, замахала ей рукой.

Тулпар стремительно подлетел к дворцу, и Айхылу ловко спрыгнула с него на балкон. На секунду она задержалась, что-то шепнула ему, после чего Сарысай так же резво улетел. Айхылу повернулась к сестре и замерла на мгновение, пытаясь унять ходившую ходуном грудь от волнения, потом подбежала к ней и сразу обняла.

– Хумай! – вскричала она и засмеялась, снимая накопленное за день напряжение. – Ах, Хумай!

Смех ее резко перешел в слёзы, и у Хумай похолодело внутри от догадки.

– Что? – прошептала она. – Вы ее не нашли?

Айхылу на мгновение замерла, уставившись на нее непонимающе, потом замахала рукой и замотала головой.

– Нет, нет! – и вновь засмеялась счастливым смехом, когда увидела расширенные от ужаса глаза Хумай. – Точнее да, Хумай! Мы нашли ее! Урал заткнул брешь огромным камнем не меньше того, что вчера был на майдане. А Акбузат с Сарысаем его еще копытами забили, чтоб он воду не пропускал.

Хумай с облегчением выдохнула и почувствовала, как у нее медленно расслабляются зажатые в кулаки руки и лопатки, отчего у нее моментально заныла спина. Она и не замечала, что была так сильно напряжена все это время, пока ждала Айхылу и Урала.

– Айхылу! – прошептала она, и они еще крепче обнялись. – Не надо плакать, надо радоваться.

– Пока Урал искал камень, подходящий по размеру, я облетала деревни. Хумай, я видела, как гибли люди. Я держалась, Хумай, я не плакала. На Сарысае я хотела помочь, но он не дал даже перевезти детей на себе. Как безумный, брыкался и ржал так, что только страх наводил на людей. Они так его боялись, что мне пришлось улететь обратно к Уралу и Акбузату.

– Без батыров тулпары опасны, Айхылу. – Хумай посмотрела ей в глаза, вытерла слезы. – Не плачь, сестренка, тебе нельзя волноваться.

– Знаю, Хумай, – кивнула Айхылу. – Когда мой сын вырастет, он оседлает Сарысая и встанет плечом к плечу рядом с твоим мужем на борьбу с проклятым Азракой. Клянусь, Хумай, так и будет! Если уж моя жизнь не сложилась, то я хотя бы достойно воспитаю сына! Это мои последние слезы над своей разбитой судьбой, Хумай. Сегодня я увидела людское горе и поняла, что у меня нет права зарываться в свою боль и жить только ею. Я дочь падишаха, властителя этой страны! Я несу ответственность за жизни людей, которые здесь живут. Скоро я стану матерью, и мой ребенок должен видеть сильную мать, а не ее жалкие осколки.

– Наконец! – засмеялась счастливо Хумай. – Наконец я слышу то, что так давно мечтала услышать от тебя, Айхылу! Я рада твоим словам и обещаю, что буду помогать тебе воспитывать малыша!

Хумай вдруг увидела свою сестренку совсем в другом свете. Не было больше уставших и разбитых глаз – были глаза мудрые и много чего пережившие. Не было больше замученных и увядших губ – была мягкая полуулыбка сильной женщины. Не было больше на лице уныния и скорби – были лишь воля и решительность.

– Иди, – шепнула она ей, любуясь теми переменами, которые сегодня с нею произошли. – Обрадуй нашего отца и старейшин. Они тоже все ждут вестей. А я здесь еще постою подожду Урала с Акбузатом.

Айхылу медленно кивнула ей, вытерла остатки слез на лице,