Хумай - Алсу Флюровна Исмагилова

узнали только перед тем, как отправились на войну с дивами на Сарысае. До этого им говорили о нем очень туманно и расплывчато. Айхылу сама рассказала сыну о том, что Шульген был братом Урала и является его отцом. Кровью налились тогда у Сакмара глаза и сломался пополам лук, который он держал в руках. Но он принял эту правду достойно, осмыслил ее и поклялся матери, что будет всегда помогать Уралу бороться за продолжение человеческого рода.

Сильные они были батыры, могучие, как и сам Урал-батыр. Идель еще ребенком смог побороть огромного дива, который хотел убить его самого и Хумай за то, что она подарила Уралу тулпара и меч. Они встретились случайно среди огромного поля, где она с сыном собирала травы. Див налетел на них внезапно и схватил сначала Иделя, выкрикивая, что он давно выслеживал жену и сына того Урала, который лишает жизни дивов. От страшных воспоминаний у Хумай заныло сердце и мурашки пошли по коже под перьями. Как она тогда испугалась, кто бы знал! Она хотела броситься на дива, сжать своими хрупкими руками его голову так, чтобы она лопнула. Но вместо нее это сделал ее сын. Он, словно прочитав ее мысли, смог разжать огромные, с грязными и поломанными ногтями, страшные ручища дива и высвободиться из его стального захвата. А потом резко вскарабкался по нему сначала на спину, затем ловко прыгнул на шею и сдавил его голову так, что она моментально лопнула и все внутренности брызнули с устрашающей силой, запачкав и ее, и самого Иделя с головы до ног. Див даже не успел схватить его, лишь протянул было руки за спину, но тут же рухнул, как подкошенный, с месивом вместо головы. В тот день Хумай познала силу сына, которая до этого момента особо и не проявлялась. Это удивило и восхитило ее.

Предаваясь воспоминаниям, Хумай не забывала тщательно разглядывать землю, и, увидев людей, которые шли по дороге, плавно снизилась. Медленно пролетела над ними, разглядывая внимательно каждого. Но это были несколько женщин да старики с детишками. Она отправилась дальше, всё так же всматриваясь в те земли, над которыми пролетала.

Ландшафт за эти годы сильно изменился. Если раньше везде была сплошная равнина с редкими холмами, то сейчас повсюду высились горы. Гордые, неприступные, сплошь покрытые густыми лесами. Иногда между ними встречались горные озера со студеной прозрачной водой. На одно из таких Хумай присела отдохнуть и испить воды, но долго задерживаться не стала и вновь полетела дальше, удивляясь тому, как изменилась земля за то время, пока Урал воевал с Нижним миром. Он ли был причастен к таким изменениям? Ходили слухи, что эти горы сложились из трупов дивов и змей, оказавшиеся благодатной почвой для роста деревьев, но народная молва любила преувеличивать и приукрашивать, уж кому этого не знать, как не Хумай.

Вдруг она рассердилась на себя за то, что думает о чем угодно, только не о цели своего полета, как будто специально избегает этих мыслей. Надо торопиться. Идель знает, что она должна прилететь. Он знает. Он ждет ее. Нельзя останавливаться. Надо найти их с Сакмаром.

И Хумай остервенело летела, выкинув все мысли из головы, максимально напрягая зрение, то и дело спускаясь ниже, чтобы рассмотреть изредка встречавшихся людей и в который раз убедиться: вновь ошиблась.

Когда лучи предзакатного солнца коснулись зубчатой гряды лежащих впереди хребтов, и на небо брызнули из него яркие огненные краски, окрасив весь его высокий и звонкий купол, Хумай наконец увидела на вершине горы людей и тулпаров. Люди стояли, сбившись в круг. Тулпары – чуть подальше.

Опустившись на землю, она усилием воли приняла человеческий облик. В этот же миг Акбузат печально заржал, приветствуя свою хозяйку. Батыры же, стоявшие к ней спиной, сначала не заметили ее, но, когда она от усталости чуть не упала при первых шагах, один из них обернулся и увидел ее. Это был Идель. Он от неожиданности вскрикнул и подбежал к ней, успев подхватить ее под руки.

– Сынок, – слабо улыбнулась ему Хумай и погладила его лицо, внимательно вглядываясь в него.

– Мама! – Идель прижал ее к себе так, что ей сложно было дышать, и Хумай вспомнила, что так сильно когда-то обнимал ее и Урал.

Она обнимала своего сына, гладила его по голове, целовала со слезами на глазах его так похожее на Урала лицо. Вдруг рядом с ними встал Сакмар, молча потупив взгляд. Возможно, он вспомнил о своей матери, о ее любимой сестре Айхылу. И Хумай обнимала и целовала его тоже, лаская, как мать, даря ему материнскую ласку и всеобъемлющую, безусловную любовь.

– Выросли…– шептала она. – Возмужали… Стали славными батырами под стать Уралу…

И Сакмар с Иделем, ничуть не смущаясь ее ласки и любви перед другими батырами, давали себя ей и обнимать, и целовать, радуясь, что они не напрасно ждали ее так долго. Они знали, что она обязательно их найдет.

После них к ней подошел Акбузат, и Хумай прижалась к его шее, как часто это делала раньше. Погладила его слабой рукой, а потом вымученно улыбнулась ему.

– Расскажите, – затем попросила она Иделя и Сакмара. – Всё мне расскажите, дети.

Братья переглянулись, решая, кто будет говорить, и Сакмар кивнул Иделю молча, уступая ему право рассказать.

– Мы нашли Родник, – сказал Идель. – Отец смог набрать воды, и поскакал на Акбузате опрыскивать сожженные земли, где раньше жили люди. Мы остались его ждать. Вернулся он не скоро, долго ему пришлось поездить. Но он был рад, что смог выполнить то, о чем мечтал всю свою жизнь. Земля оживала на глазах, и он уже собрался возвращаться в Страну птиц доживать свой век с тобой, но испил воды из отравленного озера, которое мы долго искали в горах. Мы слышали, что Шульген скрывался от нас именно в озере, но в каком именно – не знали. Однажды, еще до того, как он обосновался на дне, мы смогли его схватить с отцом, и Сакмар хотел его убить, но он вновь сладкими речами заговорил отца, и тогда он дал своему брату последний шанс, чтобы Шульген осмыслил всё и исправился, но он обманул его и скрылся вместе с Заркумом в озере. К этому моменту с его телом произошли такие изменения, что он перестал походить на человека, уподобился змеям и мог дышать под водой. Отец говорил, что во всем виновата кровь зверей, которую он пил в тайне от отца с матерью…

При этих словах слабо