Канарейка Великого князя - Ольга Геннадьевна Росса

стало спокойнее на душе. Он здесь, рядом с ним ничего не страшно. Зная, что любимый не отстанет от меня ни на шаг, после службы я отправилась на рынок.

В воскресенье честной народ гулял по торговым рядам, продавцы зазывали покупателей, обещая удивить диковинками или приятными ценами. Карета остановилась возле неприметного двухэтажного здания, где не было никакой вывески, и только стопка книг, перевязанная бечёвкой, виднелась за стеклом, указывая на то, что это лавка букиниста. Именно здесь меня ждут Ольга и барон Штейнгель.

Покинув карету, я заметила чёрный экипаж, который преследовал меня от самого храма. Он остановился у соседнего здания, открылась дверца, Пётр вышел и приветливо махнул мне рукой, подав тем самым знак, что я приехала по нужному адресу.

Выдохнув, я шагнула к двери, которая оказалась не заперта. Внутри помещения приятно пахло бумагой, кожей и восковыми свечами — видимо, владелец не скупился на хорошее освещение. Правда, днём канделябры не горели.

— Добрый день, сударыня. Чем могу помочь? — за прилавком стоял пожилой сухопарый мужчина в пенсне. Рядом крутился покупатель в бобровой шубе, рассматривая книги в витрине под стеклом. — Добрый день. Имеется ли у вас издание Шарля Массона «Секретные записки о России»? — назвала я условленный пароль.

— Необычный запрос для юной барышни, — улыбнулся букинист, ответив полагающейся фразой.

— Хочу сделать подарок батюшке, — губы нервно дёрнулись в улыбке, когда в лавку вошёл Пётр, поприветствовав хозяина.

— Погодите минутку. Сие издание хранится у меня в особом месте, — хозяин лавки вышел из-за стойки и направился к двери — всё идёт по плану. Теперь нужно упасть в обморок.

Я томно вздохнула, приложив руку ко лбу, и осела на пол, ударившись головой о прилавок. Со стороны это смотрелось ужасно, но под капором у меня была защита в виде деревянной дощечки с умягчителем. К тому же Пётр обещал незаметно подстраховать меня с помощью магии.

— Что с вами?

— Барышне плохо! — раздались голоса покупателя и букиниста.

Нежные руки любимого подхватили меня, крепко прижимая к широкой груди.

— Несите барышню сюда, в комнату, — распорядился букинист, и Пётр понёс меня в соседнее хозяйское помещение под оханье Варвары.

Стоило двери хлопнуть за спиной любимого, как я открыла глаза.

— Привет, — улыбнулась и тут же прильнула к его губам, но ненадолго.

— Оленька, — ласково прошептал Пётр, дыша в мои губы, и опустил меня на диван, — нужно торопиться.

И тут я заметила Алединскую, которая сидела на стуле, рядом стоял барон Штейнгель. Остекленевшие глаза девушки подсказали мне, что она под магическим воздействием.

— Переодевайтесь, — скомандовал Владимир Иванович. — Мы с Аскольдом Алексеевичем подождём в другой комнате.

Всё же присутствие чужих мужчин меня бы стеснило, и они вышли. Варвара принялась раздевать Ольгу, на которой было надето моё платье, пальто лежало рядом на соседнем стуле. Пётр помог мне снять верхнюю одежду. Втроём мы справились быстро.

— Умничка, — любимый поцеловал меня в щёку, — выходим через чёрный ход.

— А как же Ольга? — я посмотрела на родственницу, которая всё ещё пребывала в магической прострации.

— Не волнуйся. Выходи первой, я закончу с ней, как и договаривались, — он снова коснулся губами моей щеки и вывел в комнату, где меня ждали барон и хозяин лавки.

— Ольга Владимировна, прошу, — улыбнулся Владимир Иванович, жестом приглашая в тёмный коридор. — Аскольд Алексеевич, премного благодарен за оказанную услугу.

— Всегда рад помочь, любезный друг, — приветливо отозвался букинист.

Штейнгель провёл меня во двор, откуда мы вышли на улицу возле соседнего здания и сели в ту самую карету, на которой приехал Пётр.

— Подождём Каховского, он должен помочь Ольге, заодно проследим и убедимся, что всё прошло как надо, — улыбнулся мужчина.

Через минуту из лавки вышел Пётр и помчался в другую сторону — по плану он должен был вызвать частного лекаря, дом которого находился в соседнем квартале. Нам нужны реальные свидетели того, как Ольга упала и расшибла голову. Петру пришлось с помощью магии нанести ей удар, но так, чтобы была небольшая гематома без реальных последствий для головы. Уверена, девушка уже пришла в себя и не понимает, как очутилась магазине букиниста, память о последних неделях у неё стёрта. Лекарь зафиксирует травму и её последствия, а покупатель в лавке и горничная подтвердят, что Алединская упала в обморок и ударилась.

Минуты казались вечностью. Вот Пётр вернулся уже не один, а с доктором, который держал в руках кожаный саквояж. Они вошли в лавку. Прошло ещё достаточно времени, прежде чем Ольга вышла из магазина. Пётр и доктор вели её под руки. Она растерянно оглядывалась, бледные губы шевелились, что-то говоря. Мой колдун усадил Алединскую в карету. Горничная и лекарь тоже сели в салон в качестве сопровождения. Когда экипаж тронулся, я вздохнула с облегчением. Обмен состоялся, надеюсь, удачно.

— Ну что? — с замирающим сердцем задала я вопрос, как только любимый сел к нам в карету. Мы тут же тронулись в путь.

— Всё прошло хорошо, не переживай, милая, — он обнял меня и быстро поцеловал в губы.— Ольга попросила отвезти её домой. Там ей поведают, что она уже несколько недель служит фрейлиной у великой княгини. Я дал Ольге зелье, к вечеру у неё наступит жар и покраснеет горло — все признаки болезни. Через неделю пройдёт, но вот голос к ней вернётся нескоро.

— Спасибо, — прижалась я сильнее к любимому, — ты всё продумал.

— Ради тебя, Оленька, — вздохнул он. — Теперь я тебя больше никуда не отпущу.

— Какая вы милая пара, — вдруг подал голос барон, улыбаясь. — Искренне рад, что вы нашли друг друга. Но не спешите уезжать. Рылеев велел привезти Ольгу Владимировну в дом князя Оболенского. Он по такому случаю собрал товарищей.

— Зачем? — напрягся Пётр.

— Хочет побеседовать. У него много вопросов к нашей гостье из будущего.

Так и знала, что мои приключения ещё не закончились.

Глава 37. Важный разговор

Карета остановилась возле респектабельного особняка. Именно здесь почти месяц назад я впервые присутствовала на вечернем собрании ядра тайного общества, но казалось, это произошло так давно. Теперь я нахожусь совсем в ином положении, нежели тогда. И я точно знаю, что Пётр не даст меня в обиду.

Мы втроём вошли в столовую — было самое