Канарейка Великого князя - Ольга Геннадьевна Росса

Глава 34. Книга

Добрались мы до замка быстрее, чем накануне, когда с Петром не спеша ехали на лошади. Извозчик высадил меня недалеко от ворот, а небо на востоке уже начало потихоньку светлеть. Я торопилась как могла, чтобы скорее оказаться в своей спальне, пока не явилась прислуга растапливать печь, поэтому прошла через чёрный вход для дворни. Некоторые уже не спали, принимаясь за работу, но на меня внимания не обращали.

С нервно бьющемся сердцем я перешагнула порог спальни. Приходил ли Михаил Павлович? Почему-то интуиция подсказывала, что да. Я быстро разделась и юркнула в кровать, словно проспала тут всю ночь. Мысли роем вились в голове.

Надеюсь, Пётр поймёт меня и сделает всё, как я просила. Кусая губы, вспоминала нашу первую близость. Волнительно, прекрасно, и теперь не хочется возвращаться домой. Я люблю этого странного колдуна, который привязал меня к себе не только меткой, но и своим признанием. До сих пор бросает в жар, стоит только подумать о Петре, его ласковых губах и руках.

Всё же я уснула, а когда открыла глаза, заметила, что за окном рассвело.

— Барышня, вам тут записку передали, — окликнула меня Варвара, войдя в комнату.

— Кто? — хотя могла бы не спрашивать, и так понятно.

— Пётр Григорьевич, — она протянула бумажный треугольник. — Я как раз вышла во двор вынести ваш горшок, и он меня окликнул.

— Спасибо, Варвара, — взяла я послание. — Когда выезжаем?

— Через два часа, Ольга Александровна. Её Высочество уже ждёт вас, хочет с вами позавтракать.

— Неси платье, я сейчас, — кивнула в сторону гардеробной. Горничная тут же покинула спальню. Дрожащими руками я развернула листок.

«Оля, я понял тебя. Сделаю всё возможное. Жди весточку. Зол на тебя, но безумно люблю. Прошу, сожги это.

Твой Пётр».

Любит — приложила я к груди послание. Сразу стало легче от его слов. Значит, честь Алединской не пострадает. Записку сожгла в печи.

Как только я была готова, поспешила в покои Елены Павловны. Великая княгиня собиралась завтракать и любезно пригласила меня составить ей компанию. Я не стала отказываться, так как была очень голодна.

— Ольга Александровна, что вы скажете насчёт моего супруга и Анны Гавриловны? — задала мне вопрос патронесса, когда слуги вышли из комнаты.

— Думаю, между ними ничего нет, — сообщила я правду. — Великий князь не проявлял особого внимания к Протасовой, хотя меня большую часть не было на охоте. Вы же знаете. Думается мне, это Анна Гавриловна ищет благосклонности великого князя, а не он её.

Елена Павловна замолчала, отпив чай из чашки, а потом пристально посмотрела на меня.

— Однако я заметила кое-что ещё. Михаил Павлович, кажется, проявляет излишнее внимание к вам.

У меня чуть сердце не остановилось, но я не подала вида.

— Его Высочество не выходит за рамки приличий. Он обращает на меня ничуть не больше внимания, чем на других, — ответила я уверенным голосом. — К тому же вам не стоит беспокоиться. Я увлечена поручиком Демидовым. По-моему, он мужественный и благородный мужчина.

— Я заметила, как Александр смотрит на вас. Значит, у вас взаимные чувства, — расслабленно вздохнула княгиня.

— Очень надеюсь на это, — смущённо улыбнулась я. Может, моё фальшивое признание дойдёт до поручика и сподвигнет его действовать более решительно, когда настоящая Ольга вернётся.

Завтрак закончился на положительной ноте, и моё волнение улеглось. Вскорости мы отправились в обратный путь в Петербург. Великого князя я увидела мельком. Он был сосредоточен и хмур. Оседлав коня, всё же бросил взгляд в мою сторону — в нём читались холод и напускное равнодушие. Всё же приходил.

Отправились мы длинным кортежем: одновременно с нами замок покинули вдовствующая императрица со своей фрейлиной, Николай Павлович с супругой и их гости. Путь до города занял несколько часов и вымотал нас с великой княгиней.

На следующий день моё дежурство возле Елены Павловны продолжилось, чем я и была занята до самого вечера. За ужином я заметила редкие взгляды Михаила в мою сторону и почувствовала, что он жаждет поговорить наедине. Можно воспользоваться этим, чтобы узнать, где хранится та самая книга по магии. Вдруг помогу Петру, пока нахожусь во дворце.

Когда великая княгиня собралась отправиться ко сну, она отпустила меня. Я спустилась на первый этаж и свернула в крыло, где находился кабинет великого князя. Я понимала все риски, но надеялась всё же на порядочность Михаила.

Тихонько постучала — если он будет не один, скажу, что пришла по поручению его супруги.

— Войдите, — донёсся приглушённый голос князя, и я толкнула дверь.

Михаил Павлович склонился над столом, перебирая какие-то бумаги в скудном свете канделябра. Мужчина был один.

— Простите, Ваше Высочество, — пролепетала я, войдя внутрь. Великий князь поднял голову и удивлённо вскинул брови.

— За что вы просите прощения, Ольга Александровна? — сухо произнёс он, продолжая перебирать бумаги, будто был очень ими увлечён.

— Я хочу объясниться, — пока шла к столу, рассмотрела мельком кабинет, стены которого украшали коллекции картин на военную тематику и холодного оружия. Вот она, вотчина великого князя, его стихия.

— Не нужно, Ольга Александровна, утруждать себя, — мужчина всё же поднялся с кресла. — Мне и так всё ясно.

— И всё же я прошу прощения, что не оправдала ваших ожиданий, — и смело взглянула на него. — У меня просто нет выбора. Я не могла поступить иначе.

— Я уважаю ваше решение не пускать меня к себе в спальню, — голос у мужчины вдруг стал хриплым, выдавая истинные чувства. — Но моё желание сильнее меня, моего воспитания и семейного долга. Я влюбился в вас, моя канарейка.

Его признание словно окатило меня ледяной водой, по коже прошла волна холодных мурашек.

— Знаю, это безумство, но ничего не могу поделать со своими чувствами к вам, — продолжал объясняться великий князь и шагнул ко мне, встав совсем близко. — Для меня уже счастье видеть вас, слышать ваш чудесный голос, Ольга.

— Вы женаты, — опустила я голову на мгновение, чтобы избежать его взгляда, — но мы же можем общаться по-дружески?

— Не уверен, — он кашлянул.

Я уставилась на стол, ища способ повернуть тему в нужное мне русло. И — о удача! Верить ли своим глазам? Фолиант в кожаном переплёте