Канарейка Великого князя - Ольга Геннадьевна Росса

— Мы уместимся, — прошептала я, смотря в его зелёные глаза. Шуба упала к ногам, а руки сами потянулись к любимому. Требовательные губы обрушились на меня, неистово целуя.

— Но так нельзя, мы не венчаны с тобой, — тяжело прошептал мужчина, отпустив мои уста. Вот ведь правильный какой. — Погоди…

Его рука юркнула за пазуху пальто, вынув колечко с небольшим прозрачным камушком. Пётр опустился на одно колено передо мной.

— Ольга Владимировна Демидова, вы согласны стать моей женой? — произнёс он с придыханием, глядя на меня с волнением. Меня бросило в жар от его пристального взгляда.

— Ты серьёзно? — ахнула я, не веря своим ушам. — Разве это возможно?

— Почему нет? По-моему, это правильно — просить руки любимой, когда хочешь прожить с ней всю свою жизнь, — охрипшим голосом продолжил Пётр, держа передо мной кольцо.

— Но я же из другого времени…

— Даже не надейся, я не отпущу тебя, — мужчина говорил сдержанно, но чувствовалось, что он напряжён до предела. — Твой дом теперь здесь, рядом со мной… Ты любишь меня, знаю… И я жду твоего ответа.

Я прикрыла на мгновение глаза. Сердце бешено билось в груди от счастья, радости и массы противоречивых эмоций, которые переполняли меня.

— Оля, чего ты хочешь на самом деле? — прошептал мужчина.

— Тебя… — выдохнула я, открыв глаза, и посмотрела на колдуна у своих ног. — Пётр Григорьевич, я согласна выйти за вас.

— Спасибо, — горячие пальцы коснулись моей руки, лёгкий поцелуй в ладонь, и кольцо оказалось на моём пальце. Мужчина поднялся с колен и обнял меня, сминая мои губы в жадном поцелуе. Голова шла кругом от счастья любви, острого желания принадлежать только Петру. В висках бился пульс, кровь кипела, наполняя каждую клеточку тела огнём.

Руки сами потянулись к вороту сюртука, пытаясь расстегнуть непослушные пуговицы.

— Оля, погоди. Ты уверена? — горячая ладонь накрыла мои пальцы, останавливая их.

— Уверена… хочу быть твоей сейчас… всегда… — тяжело дышала я от волнения. — Иначе… великий князь сделает это вместо тебя…

— Ни за что! — горячо выпалил Пётр, сжав меня крепче.

Упоминание о Михаиле подействовало на любимого как красная тряпка на быка. Его поцелуи стали ещё более требовательными и жаркими. Он рывком снял с себя сюртук, жилет и рубашка тоже полетели на пол. Я коснулась его разгорячённого торса, ощущая упругие мышцы. Сумасшедший аромат осеннего дождя смешался с солью и запахом мужского тела, возбуждая меня ещё сильнее.

Мысли улетучились из головы. Уже неважно, кто я и откуда. Главное — мы вместе здесь и сейчас.

Пётр не торопился, он раздевал меня, смакуя каждое движение, словно это приносило ему особенное удовольствие. Я невольно вспомнила, как он впервые помогал мне зашнуровать корсет, — уже тогда моё тело реагировало на его прикосновения. Сейчас же ловкие пальцы бережно освобождали меня от деталей дамского туалета, даря предвкушение.

Корсет был отброшен в сторону, шёлковая сорочка скользнула к ногам, и я осталась в чулках и панталонах. Мужские руки нежно коснулись груди, слегка сминая её — стон сорвался с моих губ.

— Что ты делаешь со мной? — отчаянно шептали губы любимого, опаляя мою кожу горячим дыханием. — Никогда не думал, что такое возможно: страсть, любовь… я жизнь готов отдать за тебя…

— Просто будь со мной, Пётр, — судорожно вздохнула я, сгорая изнутри. Он подхватил меня на руки. Прохладная постель не смогла остудить мой пыл.

Пётр оказался нежным и страстным, доводя меня до исступления своими ласками. И терпимая боль от первого проникновения стала для меня правильным и закономерным продолжением наших чувств.

Мы наслаждались друг другом, нашей первой близостью. Пусть это произошло не в супружеской спальне, но точно в нужное время. Рваное дыхание и стоны заполняли комнату, стало жарко то ли от хорошо протопленной печки, то ли от страсти, что разгорелась между нами. Кожа покрылась капельками пота, я ощущала, как под ладонями перекатывались мышцы на спине Петра. Сильнее прижалась к любимому, и меня накрыло таким наслаждением, что думала, умру от счастья.

Уснула я моментально в крепких объятиях моего мужчины под его ласковый шёпот и признания в любви.

Когда я открыла глаза, за окном ещё стояла непроглядная тьма. Последняя свеча догорала, огонь подрагивал, отбрасывая пляшущие тени. Моя голова покоилась на груди любимого, и я услышала мерный стук его сердца. Пётр крепко спал. Страсть утихла, эмоции улеглись, и я поняла, что совершила ошибку, поддавшись чувствам. Побег из замка может плохо кончиться для меня. Репутация Ольги пострадает. А вдруг Демидов откажется на ней жениться? Боже! Что я наделала!

Я аккуратно поднялась с кровати, чтобы не разбудить Петра. Быстро оделась, как смогла. Нашла на столе чернильницу и клочок бумаги, нацарапала пером записку.

«Пётр, прости. Я не могу так поступить с Ольгой. Мне нужно вернуться в замок. Пожалуйста, придумай план поменять нас так, чтобы честь Алединской не пострадала.

Люблю тебя».

Посмотрела на безмятежное лицо любимого. Волнение и страх захлестнули моё сердце, но мне нужно было идти. Я подняла шубу с пола, где она до сих пор валялась, натянула сапоги и тихо закрыла за собой дверь.

В трактире дежурил молодой парубок. Оказалось, что уже шесть утра, и он выглядел вполне отдохнувшим, значит, только заступил на пост.

— Мне нужно добраться до замка. Я заплачу, — обратилась я к нему.

Парень окатил меня удивлённым взглядом — нечасто благородные барышни появляются с подобными просьбами ранним утром.

— Как раз Ефим собрался в ту сторону ехать. Довезёт вас, барышня, — покосился он налево, и я только сейчас заметила в полумраке мужика в тулупе.

— Деньги вперёд, — пробубнил извозчик.

— Хорошо, — кивнула я, достав из шубки мешочек с деньгами, но потом подумала, что было опрометчиво светить им.

— Не бойтесь, барышня, — трактирщик заметил в моих глазах испуг. — Ефим честный мужик, не тронет вас.

Я отдала деньги извозчику, и мы вышли во двор. Транспортным средством оказалась крестьянская рабочая лошадка, запряжённая в обычные сани-дровни, устланные сеном.

— Садитесь да держитесь крепче, барышня, — пробубнил мужик, устроившись впереди. — Укутайтесь в одеяло, чтобы ноги не замёрзли.

Я кое-как залезла в сани, закутала ноги и вцепилась в невысокий бортик.

— Н-но, милая! — крикнул извозчик, и