Двойник императора - Алекс Орлов

Две кобуры для двух автоматических «ACF» удобно легли на бедра. Чтобы они не болтались при ходьбе, Консул пристегнул их ремнями. Затем надел мешковатые брюки и, опустив руки в фальшивые карманы, легко вытащил оба пистолета.

На секунду агент представил себе выражения лиц директоров, когда они увидят нацеленные на них пистолеты.

Консул подумал, что хорошо бы сказать этим людям что-нибудь эдакое. Конечно, можно расстрелять их и молча, тем более что от них уже ничего не требовалось, но все же было бы неплохо сказать что-то вроде: «Прощайте, ребята!» или «Вот и ваш час пробил!».

«Нет, такие слова говорят только в „мыльных операх“. Нужно сказать значительнее. Но что?» — Консул вспомнил, как еще мальчишкой видел фильм «Страшнее огня» с участием Фреда Купера. Там герой Купера сказал следующее: «Мне жаль…» И выстрелил.

«Вот это была сцена. Пожалуй, лучше и не скажешь — „Мне жаль“».

Опомнившись, агент выругался и продолжил свои сборы. Микрофон передающего устройства он налепил ближе к воротнику. Если возникнут трудности, можно вызвать команду прикрытия.

Пять боевиков должны были ожидать в одном из баров под видом ремонтной бригады.

Заседания Совета проходили в утренние часы, когда развлекательные заведения «Айк-Сити» были еще закрыты, поэтому Консулу пришлось потрудиться, чтобы организовать проход этой группы на территорию «Айк-Сити».

Однако — время. Консул последний раз поправил складки на костюме, бросил взгляд на часы и направился к выходу.

83

Шаги гулко отдавались в длинных переходах офисной части «Айк-Сити». Гилли Кнацель шел первым и чувствовал, что внутри него все онемело.

Фальк и Берман о чем-то его спрашивали, и он им отвечал, но все это происходило будто с другим человеком. Никаких ощущений, сопутствующих общению людей, Кнацель не замечал.

Он не испытывал чувства приязни ни к одному из членов Совета. Мало того, некоторых он просто ненавидел, но это не означало, что ему было бы приятно видеть, как они умрут.

Рядом, чуть отстав от директора Кнацеля, шел Рубен Заки. Внешне он выглядел вполне обычно, но Кнацель подозревал, что и ему спокойствие давалось дорогой ценой.

— Здравствуйте, мистер Кнацелъ, — поприветствовал Гилли охранник очередного контрольного пункта.

— А, Стасис, привет, — Кнацель буквально заставил себя улыбнуться.

— Что-то вы неважно выглядите, сэр, — с искренней озабоченностью заметил охранник.

— Ой и не говори. Столетняя язва мучает — сил нет… — и для правдоподобности Кнацель скривился.

— Вы слишком много работаете, сэр! — крикнул Стасис вслед уходящей процессии.

— Увы, — буркнул себе под нос Кнацель.

— Сэр, нам налево, — взяв Кнацеля под локоть, напомнил Фальк.

— Извините, ребята, я немного волнуюсь, — вынужден был признаться директор.

— Это естественно, сэр. Но это пройдет, — успокоил Кнацеля Берман и, улыбнувшись, погладил папку для бумаг. В ней, Гилли Кнацель знал это, была спрятана та самая кислотная мина.

Директор не был большим знатоком оружия, но о кислотных зарядах он слышал. И вот — стрельба по безоружным людям, взрыв кислотной мины, все это должно было произойти на его глазах.

Процессия сделала последний поворот в коридор, одна из дверей которого вела в зал заседаний. Возле двери стоял еще один охранник. Он тоже был знаком Гилли Кнацелю.

— Здравствуйте, сэр, — улыбнулся охранник.

— Что, все собрались? — спросил Кнацель, чтобы сказать хоть что-то.

— Да, сэр. Ждут только вас.

Прежде чем взяться за ручку двери, Кнацель остановился и, обернувшись, посмотрел на Бермана и Фалька, будто бы обращаясь за помощью.

Берман слегка улыбнулся, а Фальк утвердительно кивнул. С поддержкой таких людей Гилли почувствовал себя увереннее и решительно открыл дверь.

84

Когда агент Консул вошел в зал заседаний, он застал там только Бэйба Строутлиба, скучавшего наедине со своей сигарой.

В знак приветствия Бэйб только слабо пошевелил бледной рукой и выпустил кольцо синеватого дыма.

«Вот сволочь, его-то я точно убью с удовольствием», — решил Консул. Дверь открылась, и появились другие директора. Они обменивались приветствиями, кивали Консулу, и он кивал им в ответ, стараясь заготовить для каждого свою толику ненависти, однако это не очень-то получалось.

— Вы слышали? Говорят, что куда-то исчез Главный Арбитр, — сказал кто-то.

— Чепуха, крейсер уходил на техническое обслуживание. Его недавно видели в районе третьего участка — выглядит как новенький.

— Кстати, цены на кобальт пошли вверх.

— Это приятно, но это ненадолго. Как только император Джон завоюет «технологов», спрос на кобальт упадет.

— А я слышал, господа, что Протекторат стал проявлять необычайную политическую активность. Будто бы даже решил порвать с Метрополией и в этом его поддерживает Лига Порядка, — радостно заметил кто-то.

— Чему же вы радуетесь, коллега? Ведь только боязнь дредноутов Метрополии удерживает наших князьков от полного беззакония, — возразили ему.

— Послушайте, а кого мы ждем?

— Кнацеля. Он обещал привести очень умных экспертов.

— Да уж, эксперты точно укажут нам правильное направление.

Директора ходили по залу, и Консул чувствовал, как в нем растет нетерпение. Ему хотелось скорее покончить со всем этим делом — расстрелять этих бездельников, бросить зажигательную шашку и уйти, но проклятого Кнацеля все еще не было.

Наконец дверь открылась, и появился Гилли Кнацель. Консул искренне обрадовался его приходу.

«Чуть не забыл, с ним же еще этот Заки и двое экспертов…» — от того, что жертв должно было стать больше, Консул почувствовал большую ответственность.

«А что же я хотел сказать? Неужели забыл? Нет, но я же помню что-то из репертуара Фреда Купера», — агент все мучился и никак не мог вспомнить нужные слова. Решив обойтись без них, Консул бросил короткий взгляд на новых людей и едва не подпрыгнул — на экспертов они были похожи меньше всего. Пронзительные взгляды и напряженные позы сразу выдавали в них стрелков.

Поняв, что медлить больше нельзя, Консул выхватил оружие, и тут некстати в его голове промелькнула фраза «Мне жаль…». Эта мысль отобрала у агента сотую долю внимания, и Консул открыл огонь на долю секунды позже.

85

Как и ожидал Фальк, остальные директора «Айк-Металл» не выглядели умнее или порядочнее Гилли Кнацеля.

«Дерьмо, а не люди, — подумал Томми Фальк. — Я убью их без тени сожаления».

— О, наконец-то прибыл и мистер Кнацель! — воскликнул какой-то толстяк с рыхлой мордой.

— Ну давайте начинать, господа, а то так хочется успеть на дневное шоу.

— Какое еще шоу?

— Да вы что, не знаете? Фи Ханлок — только один концерт. У нас в «Фиолетовом зале»!

— Это которая на канале «ERT-TV» рекламирует женские трусики?

— Да нет, трусики рекламирует Заза Hyp, а это Фи Ханлок!

Фальк смерил спорящих полным ненависти взглядом и тут краем глаза заметил стволы двух пистолетов. Он отреагировал практически мгновенно. Толкнув спиной Кнацеля, Фальк упал на пол, чтобы укрыться за массивной столешницей стола для заседаний.

Пули часто застучали по дереву, и тонкая щепа взвилась в воздух. Приглушенные удары говорили о том, что часть выстрелов настигала мечущихся людей. Они стонали, сбивали стулья и опрокидывали шкафы с декоративными тарелками. Эта суета дала возможность Фальку выхватить свой пистолет. Ему были видны ноги стрелявшего, и Томми не составило труда прострелить их с двух выстрелов. Человек с пистолетами зарычал и упал на пол, продолжая стрелять из-под стола.

В помещение ворвался стоявший за дверью охранник, но пуля, пущенная в Фалька, сбила охранника с ног.

— Томми, уходим! — крикнул Берман, и его папка шлепнулась в дальнем углу зала.

Раненный в ноги стрелок израсходовал все патроны, и к дверям выкатилась зажигательная шашка. Фальк ударил по ней ногой, и она, завертевшись волчком, полетела обратно. Сверкнула яркая вспышка, и подброшенный взрывной волной стол полетел вслед убегавшим.

Кнацель получил удар по затылку и буквально выбил своим телом дверь, распластавшись на полу коридора. Вслед за ним выскочили оглушенные Фальк и Берман. Они подхватили бесчувственного Кнацеля и потащили его за собой.

Они успели пробежать метров десять, когда взорвалась кислотная мина и на смену крикам раненых пришел треск всепожирающего огня и легкое пощелкивание металлических конструкций. На этаже зазвучала пожарная сирена.

Надсадно дыша, Фальк и Берман свернули к аварийной лестнице, но по ней уже топало множество ног. Пожарные или охрана — это было не важно, и, развернувшись, беглецы побежали к другому спуску. О том, чтобы воспользоваться лифтом, не могло быть и речи. На каждом этаже их могли ждать охранники.