Двойник императора - Алекс Орлов

Едва Фальк и Берман добрались до другой лестницы, на этаж выбежали люди и, выкрикивая команды, застучали крышками противопожарных ниш.

— Пожарники, — прохрипел Берман и, поморщившись, дотронулся до кровоточащего бока.

— Ты ранен? — забеспокоился Фальк.

— Ерунда, Томми, пару часов еще смогу побегать. Как клиент?

Фальк нагнулся над не подающим признаков жизни Кнацелем и похлопал его по щекам. Тот застонал и приоткрыл глаза.

— Ты как, парень, идти сможешь?

— Да… — чуть слышно отозвался директор, и Фальк сокрушенно покачал головой:

— Вот влипли. Ну ладно, Жак, помоги мне закинуть его на спину.

Морщась от саднившей раны, Берман помог Фальку поудобнее положить Кнацеля, и они начали спускаться вниз.

Идти с ношей на спине было нелегко, однако Томми Фальк понимал, что Жак Берман уже не помощник. Он слабел на глазах. За три пролета до первого этажа Жак сел на ступеньки и сказал:

— Все, Томми. Дальше давай сам.

Фальк опустил на пол свою ношу и посмотрел товарищу в глаза.

— Да-да, Томми… Только обойдемся без этих… идиотских прощаний… — Жак говорил с трудом. — Вот что я предлагаю. Спуститься у меня еще хватит сил. Потом я пойду первым и завяжу бой. А ты попробуешь проскочить через проходную.

— Я понял, Жак.

— Ну тогда пошли.

Уже без помощи Бермана Фальк взвалил на спину изрядно потяжелевшего Кнацеля. Тот, придя ненадолго в сознание, что-то пробормотал.

— Что ты там бормочешь? — спросил у своей ноши Томми.

— Подумать только. Председатель Гретски. Это он стрелял.

— Хреновый нам попался председатель, — сказал Фальк и начал спускаться вниз.

Оказавшись у двери, ведущей в коридор первого этажа, Фальк остановился и, не снимая с плеч Кнацеля, прислонился к стене. Он подождал Бермана и спросил:

— Не хочешь немного передохнуть, Жак?

— Сейчас нет времени, Томми, — сказал Берман и, слабо улыбнувшись, добавил:

— Потом отдохну.

Он глубоко вздохнул и толкнул дверь.

Фальк слышал, как уверенно звучали шаги Жака, будто и не было никакой смертельной раны.

Послышался резкий оклик. Затем спокойный ответ Бермана. Опять окрик — ему не поверили. И три выстрела. Два из них Фальк узнал, это был голос бермановского «зэр-12».

Томми подождал еще десять секунд и, поудобнее перехватив Кнацеля, вышел в коридор. Почти сразу он увидел Жака. Тот сидел, прислонившись к стене, и на его груди расплывалось красное пятно. Однако Берман был еще жив и, приподняв голову, попытался что-то сказать.

«Пять минут…» — по губам прочитал Томми.

86

Едва Ник Гронтски заскочил за угол, как автоматная очередь вспорола декоративную обшивку стены. По удаляющемуся топоту Ник понял, что под прикрытием одного стрелка остальная группа спешно отходила. Он поднял голову и тут же пригнулся — две пули щелкнули по выступу и, отрикошетив, вылетели в коридор.

Слева Гронтски заметил движение — Боб Стейнмарк ухитрился пробраться в бар и теперь собирался зайти к стрелку слева.

Подобравшись к стойке, Боб кивнул лейтенанту Гронтски, и тот снова выглянул из-за угла.

По нему тотчас открыли огонь, а Стейнмарк поднялся над стойкой и почти в упор расстрелял прикрывавшего отход боевика.

— Пошли, Ник! — крикнул Боб и, перепрыгнув через баррикаду из мебели, выскочил на служебную лестницу. Вслед за ним, стараясь не отставать, побежал Ник.

Он бежал по ступенькам, слегка прихрамывая, — старая рана давала о себе знать. Особенно она мешала, когда Ник переносил вес тела на Правую ногу.

Сержант Стейнмарк был уже на два пролета выше.

Где-то послышалась частая стрельба. Сначала это были отдельные выстрелы, которые перешли в длинные захлебывающиеся очереди.

— Где это, Боб?

— Кажется, «двенадцать-Б»… — отозвался Стейнмарк и остановился как раз напротив двери, ведущей на этот этаж.

Гронтски одолел последние ступеньки и встал рядом с сержантом Стейнмарком.

— Ну ты и бегаешь, Боб. Вроде сил в тебе никаких. Отчего же ты так быстро бегаешь?

— От злости, Ник. От злости… — серьезно ответил сержант.

Снизу послышался громкий топот отряда охранников.

— Ну что, лейтенант, будем ждать, пока они поднимутся?

— Нет, Боб, давай без них. От этих увальней один только беспорядок, — ответил Гронтски и, толкнув дверь, выскочил на этаж. Однако там уже никого не было. Из холла в коридор выглянул охранник. Узнав лейтенанта, он безбоязненно вышел из укрытия и сказал:

— Они убежали на технический этаж, сэр.

— Но там же тупик.

— Да, сэр. Там-то их и заблокировали, — кивнул охранник.

Сзади подошел Стейнмарк, и еще через полминуты на этаж ввалилось человек пятьдесят полицейских.

— Кто у вас за старшего, ребята? — спросил Стейнмарк.

— Пока никого, сэр, — ответил вышедший вперед капрал, — когда прозвучал сигнал тревоги, мы собрались и побежали, не дожидаясь бригадира Карпентера.

— Тогда можете идти обратно. В этот момент пристегнутая к ремню капрала рация заговорила голосом Карпентера:

— Грум?

— Слушаю, сэр.

— Люди с тобой?

— Да, сэр.

— Дуйте на этаж «один-А», там еще одна группа террористов!

— Понял.

И весь отряд, вместе с лейтенантом Гронтски и сержантом Стейнмарком, побежал к лифтам.

Спустя две минуты полицейские уже были на первом этаже. Рассеявшись по всем закоулкам, они начали прочесывать помещения.

Ник Гронтски и Стейнмарк остались в лифтовом холле, ожидая дополнительных сведений.

Вдруг со стороны пожарной лестницы послышались выстрелы. Стейнмарк и Гронтски тотчас побежали в ту сторону.

Завернув за угол, они увидели лежащих на полу полицейских. Один из них держался за левый бок и был в сознании.

— Что случилось, Браун? — приподнял его подошедший капрал Грум. Ник и Боб Стейнмарк помогли перетащить раненого к стене.

— Там, за углом… сидит какой-то парень… Он весь в крови. Мы не ожидали…

— Я посмотрю, — вызвался капрал.

— Только осторожно, — предупредил его раненый. — Он стреляет очень быстро.

— Ничего, — улыбнулся Грум, — я только высунусь, и все.

Капрал подобрался к углу и невольно посмотрел на лежащие возле его ног тела. Затем набрал в легкие воздуха, напружинился и быстро выглянул в коридор.

Спустя секунду с дыркой в голове он повалился на пол, на тела двух других полицейских.

— Мать честная… — только и смог сказать сержант Стейнмарк. — Как он это сделал?

— Еще желающие есть? — строго спросил Гронтски, оглянувшись на толпу полицейских. Те невольно попятились.

— У кого-нибудь есть зеркало? — спросил Стейнмарк.

— У меня, сэр, — раздалось из толпы полицейских, и сержанту передали небольшое круглое зеркальце.

— То, что нужно, — кивнул Стейнмарк и, осторожно приблизившись к углу, выставил краешек зеркала.

Все остальные с затаенным дыханием следили за его действиями.

— Что там, Боб? — не выдержал Гронтски.

— Кажется, он уже мертв, — ответил сержант.

— Мертв?

— Да. Весь в крови и не шевелится. — Стейнмарк выставил за угол руку, затем рискнул выглянуть сам. Ничего не происходило, и никто в него не стрелял.

Держа пистолет наготове, Стейнмарк шагнул в коридор и для верности выстрелил в казавшийся опасным труп.

От удара пули мертвое тело сползло вдоль стены на пол, однако сжимавшая пистолет рука так и не разжалась.

87

Едва Фальк выскочил к проходной, как сразу двадцать автоматчиков перегородили ему дорогу.

— В сторону! Дайте мне пройти или я его застрелю! — и Фальк приставил пистолет к болтающейся голове Кнацеля.

— Ну и убивай, мы его даже не знаем! — усмехнувшись, крикнул один из автоматчиков.

— Это директор Гилли Кнацель! Если не верите, один может подойти поближе, но только без оружия.

Полицейские посоветовались, затем один демонстративно положил автомат на пол и пошел в сторону Томми Фалька. Когда полицейский подошел на пять метров, Фальк его остановил:

— Стой!

Полицейский остановился, а Фальк, не сводя с него глаз, запрокинул голову Кнацеля. Узнав директора, полицейский кивнул:

— Да, это он. Чего ты хочешь, парень? Каковы твои требования? Деньги?

— Никакие деньги мне не нужны, приятель. Я просто спасаю свою шкуру. Пропустите меня к причалу, и я уберусь, а вашего директора сдам на ближайшей станции. Мне он не нужен.

— Тебя все равно найдут, Лучше сдайся, и я обещаю тебе снисхождение суда.

— Какого суда? — невольно улыбнулся Фальк. — Суда компании «Айк-Металл»? Не смеши меня, приятель. Лучше дай пройти к причалам и скажи парню, который прячется с винтовкой за колонной, чтобы шел на место. Я его хорошо вижу и могу на спор прострелить ему башку.