Порочный треуогльник - Людмила Зенкина

До аптеки нужно было пройтись пешком минут пять-семь, Ева это расстояние пробежала за минуту, стараясь бéгом отвлечься от разношерстной своры преследующих её мыслей. «Лучше действовать по обстоятельствам» — решила она, уже подходя к светящейся вывеске в виде зелёного креста. Но стоило на углу безлюдной улицы показаться тёмно-красной машине, как вся решимость вдруг пропала. Автомобиль притормозил напротив единственной растерянной прохожей, не оставляя сомнений, что именно это — машина друга. Глубоко вдохнув, блондинка открыла дверцу переднего пассажирского сиденья.

— Садись скорее, холодно же, — послышался весёлый, наигранно укоризненный голос Саши. Девушка едва заметно улыбнулась, радуясь его заботе и доброте, даже когда она подняла его посреди ночи, так и не объяснив причины своего звонка.

Она села в машину и молча уставилась на свои колени, не решаясь взглянуть в глаза юноши. Тот смотрел на подругу некоторое время в ожидании, затем осторожно положил руку на самый край её колена, пытаясь привлечь смущенный, взволнованный взгляд.

— Куда нужно ехать? — спросил он добродушно. — Или ты просто хотела поговорить?

Ева, снова услышав ласковый голос старого друга, наконец отважилась взглянуть на него. Заливаясь румянцем, она посмотрела в участливые тёмные глаза и нерешительно улыбнулась, просто в благодарность за то, что он приехал. Саша тепло и даже нежно улыбнулся в ответ, взял девушку за руку и произнёс тихо, но уверенно:

— Если не хочешь, можешь не рассказывать, я и так сделаю всё, о чём ты попросишь. Но только не бойся, пожалуйста, что я не пойму тебя, — девушка посмотрела на широкую ладонь, легонько сжимающую её холодные от волнения пальцы, прикрыла глаза и несмело произнесла:

— А если правда будет слишком странной? Или даже безумной?

— Ты боишься, что я сочту тебя сумасшедшей? — усмехнулся юноша. — Ева, мы с тобой дружим с раннего детства, и мне ни разу не пришла в голову подобная мысль.

Она подняла обнадеженный, но всё ещё смущенный взгляд на радушное лицо друга. Помедлила ещё секунду, а потом спросила вкрадчивым голосом:

— Мы можем поехать к дому доктора Яна? А по дороге, я постараюсь рассказать тебе… кое-что.

Парень улыбнулся ещё шире, одобрительно кивнул и перевёл взгляд на дорогу.

— Мне бы хотелось, — тихо начала разговор Ева, когда автомобиль свернул с узкой улочки на шоссе, — чтобы этот разговор можно было стереть из твоей памяти, если ты действительно решишь, что я сумасшедшая.

Саша покачал головой:

— Тебя, как всегда, не переубедить. Давай договоримся, — он протянул ей руку, — откровение за откровение. Ты рассказываешь свою правду, а я свою. И оба пообещаем, что не будем делать выводов, не дослушав друг друга до конца.

Детское любопытство почти заставило Еву забыть о смущении, она мягко пожала ладонь друга и добавила:

— И ещё пообещаем, что этот разговор не изменит наших отношений.

Саша согласно усмехнулся, возвращая руку на обод руля.

— Ты начинаешь, — кивнул он. — Потому что у тебя явно всё более запутано.

Своей цели юноша добился. Энтузиазм девушки у него всегда получалось разжечь, вот и сейчас в её глазах заблестели искорки интереса, чуть отодвинувшие смущение, она начала свой рассказ издалека:

— Несколько лет назад, я решила написать книгу. Может, это и было глупо — сразу так высоко ставить планку, но я подумала, что если даже никогда не отнесу её в издательство, то хотя бы попробую свои силы. Я писала долго, планировала завершить к окончанию школы. Но не успела. Совсем недавно я узнала, — Ева снова напряглась, понимая, что самое главное сказать будет, всё же, тяжело. Но абсолютно спокойный, добрый взгляд друга заставил её продолжить. — Узнала, что книги, если автор вкладывает в них свою душу, могут оживать… То есть где-то в другой реальности, появляется новый мир, который описан в книге. И человек почти полностью управляет жизнями всех его обитателей… Боже! — она прикрыла ладонью глаза. — Я представляю, что ты уже сейчас думаешь!

— Я пока ничего плохого не думаю, — беззлобная улыбка в мягком голосе помогла девушке чуть расслабиться и выглянуть из-за собственной руки. Глаза Саши были такими ласковыми и понимающими, что стыд и страх утихали сами собой.

— Продолжай, пожалуйста, — попросил он, снова переводя взгляд на дорогу.

— Хорошо, — Ева выпрямилась и заговорила, глядя куда-то себе под ноги. — В общем, то же самое произошло с моим миром. И я, после того как год прожила в беспамятстве, попала туда. Я не буду объяснять как, — она нервно поёжилась, — просто попала. И узнала, что мир умирает, что моя рукопись попала в чужие руки. И руки эти принадлежат не очень хорошему человеку.

— Это один из внуков твоего доктора? — просто спросил Саша, когда подруга в задумчивости замолчала.

— Да, — она кивнула. — Я почти уверена, что это старший.

— Почему?

— Уж очень жестоко, — девушка отвернулась, стараясь взять себя в руки и не расплакаться, снова начали наваливаться тяжёлые мысли о страданиях и жестокой судьбе её возлюбленного волка. — И ещё… я просто чувствую это.

— Я верю тебе, — спокойно ответил юноша, — но почему ты думаешь, что он жестокий? Может просто неразговорчивый, может стеснительный?

Ева взглянула на друга, ощущая, как возвращается неуёмная нервная дрожь где-то в груди, она страшно мешала говорить и даже думать, но девушка решила, что выскажет всё до конца… Всю правду, кроме самой сокровенной — правды о Тиморе.

— Это из-за него я потеряла память, — прошептала она с неожиданной тихой злобой.

Машина остановилась, они приехали как раз вовремя. Саша непонимающе глядел на подругу, когда та, опустив голову, сжимала кулаки и, нахмурившись, с силой закусывала нижнюю губу.

— Ева, — не выдержал он и положил ладонь на сдавленные до побелевших костяшек руки спутницы. Она открыла глаза, в них блестели неудержимые слёзы печали, гнева и бессильного отчаяния. Юноша хотел произнести что-то, но девушка тяжелым выдохом перебила его, понимая, что потом уже не сможет высказать правды, просто не хватит сил ещё раз на это решиться.

— На выпускном Киран снова предлагал мне встречаться, — дрожащим сдавленным голосом заговорила она, — я отказалась и он… Уходя, он случайно упал на лестнице. Приехала скорая, его увезли, а мы с Кариной пошли к чёрному ходу, — напряжение в голосе быстро росло, — там было темно и я… Я не заметила, как он подошёл к нам, — вдруг, не выдержав подавляющих эмоций, Ева закрыла лицо руками и заплакала, не в силах говорить. Саша изловчился, кое-как развернулся и прижал к себе рыдающую подругу. — Он сказал, — послышался сбивчивый полушёпот у самого уха юноши, — сказал, что это за его брата… Он… Он убил Карину, — блондинка прижалась лбом к тёмной футболке парня, продолжая сквозь пальцы часто ронять слёзы на его джинсы. — Убил её… А меня… меня, — она не могла закончить. Друг так крепко сдавил её в своих объятьях, что было трудно дышать. Но его, ставшее вдруг таким близким тепло, обволакивая и согревая сердце, постепенно успокаивало девушку.