Порочный треуогльник - Людмила Зенкина

Он всё понял, к чему продолжать это насилие и пытаться произнести слова, которые всё равно никогда не смогут передать всей душевной боли и скорби… Они ещё долго сидели так — обнявшись, пока жалобные всхлипы не начали стихать, и Ева осмелилась приподнять голову, чтобы взглянуть в глаза спутника, который теперь знал тяжёлую правду, терзающую её душу. Ей нужно было узнать, понять, что он думает, что чувствует. Ведь обещание, что их отношения не изменяться после всего сказанного, было просто невозможно исполнить.

Саша слушал рассказ внимательно, стараясь вникнуть в каждое слово, поверить всему услышанному. Как раньше всегда безоговорочно верил всему, что говорила Ева. Когда речь зашла о выпускном, когда появились первые догадки о возможном окончании того вечера, в сердце начала зарождаться злоба. Чем больше он узнавал из сбивчивого повествования, тем быстрее злость перерастала в дикую ярость, превращалась в желание убить, уничтожить этого странного угрюмого парня, разрушившего жизни самых близких ему людей. Просто стереть мерзавца с лица земли и из памяти рыдающей на его груди подруги. Но всю эту ярость и бешеный гнев с головой покрывало огромное, горячее, пульсирующее чувство сострадания, нежности… Любви. И это заставило его прижимать к себе содрогающееся в рыданиях тело, понимая, что даже если он сейчас пойдёт и убьёт обидчика, девушке не станет легче, кровоточащая рана на сердце не закроется, страх не исчезнет. Обнимая её, он чувствовал, как их души становятся ближе, как часть, пусть даже небольшая, её страданий уходит, переливается в его сердце, готовое принять и разделить их с любимой.

Ева нерешительно приподняла голову, чтобы взглянуть в глаза друга, попросить прощения за несдержанность, попытаться понять его мысли, но в этот миг ощутила на своих губах его несмелый, мягкий поцелуй. Все переживания внезапно отхлынули, мир в глазах перевернулся, закружившись в новом, непонятном, всеобъемлющем чувстве — ощущении, что именно этого сейчас не хватает, чтобы забыть обо всём и позволить сердцу отпустить гнетущие воспоминания, не способные ни на что, кроме разрушения души. Она чуть подалась вперёд, повинуясь наполнившим её чувствам, и в это миг окончательно потерялась в кружащих голову прикосновениях нежных губ и горячих рук.

Как долго длился поцелуй? Им было неведомо. Они потеряли счёт времени в этом тёплом, притягательном, просто необходимом излиянии чувств. И оба боялись, что сладостный миг может когда-нибудь прерваться, а тогда вернутся все проблемы и тревоги этого жестокого, вечно спешащего куда-то мира. Мира, в котором, иногда кажется, нет места чувствам простых людей, он топчет и рвёт их нещадно, убивает неумолимым течением времени. Но бывают волшебные моменты, заставляющие часы остановиться, а мир обернуться, задуматься, будто жалея сердца несчастных созданий, так самоотверженно и красиво выражающих свою любовь.

И всё же, у мира нет души — он оглянулся на трепетный поцелуй, застыв лишь на секунду, усмехнулся надменно и продолжил свой бесконечный путь, напоминая о краткости счастливого момента резким гудком проезжающей мимо машины.

Ева вздрогнула от неожиданного громкого звука и в коротком испуге отпрянула от друга. Тот сердито обернулся, провожая взглядом уезжающий автомобиль, едва не наехавший на дворовую кошку. Ему хотелось бы снова прильнуть к желанным губам, но он понимал — это невозможно, так он лишь покажет свой эгоизм, по отношению к чувствам девушки. Саша смог поцелуем отвлечь и утешить её, но он не знал, стала бы она отвечать на его прикосновения, не будь сейчас в таком состоянии. Как бы она вообще не подумала, что приятель просто воспользовался ситуацией и её слабостью в такой момент.

Ева почувствовала, как на щеках загорается смущенный румянец, ей становилось ужасно стыдно. «И как такое получилось? Это я начала? Нет, это он меня поцеловал. Но я ответила. Может, он просто хотел успокоить меня? Что мне теперь делать? Как посмотреть ему в глаза?!» — мысли начинали путаться. Внутри боролись два порыва души: с одной стороны, то, что прикосновения юноши были невероятно приятными, и после них в груди всё полыхало, а в животе щекотало, заставляло её желать снова позволить его губам притронуться к себе. А с другой — Саша её друг с детства и… В памяти вновь зазвучал голос: «…Саша любит тебя, уже очень давно…» — но девушка не успела ничего об этом подумать, не успела даже вновь испугаться за Тимора, её размышления прервало новое прикосновение. Парень чуть опустил голову, упёрся в её лоб своим, так что сошлись кончики их носов, закрыл глаза и застыл так, не пытаясь вновь целовать, не прижимая, не отталкивая, лишь даря странное умиротворение и покой своим дружеским теплом. Она едва заметно улыбнулась и тоже закрыла глаза, освобождая своё сердце от всех метаний, приводя обновлённые, посветлевшие мысли в порядок. Они сидели так — молча, с минуту, пока Ева, наконец, не решила, что ей сейчас нужно делать. Она чуть подалась назад, давая понять, что хочет что-то сказать. Юноша взглянул на неё спокойно, так же добродушно, как всегда, будто не было их поцелуя и всё осталось, как было. Как он и обещал.

— Мне очень хочется, — начала чуть смущенно девушка, — услышать твоё откровение, — конечно, она догадывалась, о чём оно будет, но предпочитала не строить лишних предположений. Да и услышать сейчас такую правду Ева боялась, ведь она не разобралась ещё в собственных чувствах, которые лишь час назад были такими ясными и бескомпромиссными, а сейчас странно колебались и переплетались десятками новых, безымянных ощущений в сердце.

— Но сначала нужно вернуть тетрадь? — тихо спросил Саша с понимающей улыбкой.

Она кивнула.

— Так это и есть твои рукописи?

Снова кивнула.

— Дашь потом почитать книгу? — шутливо усмехнулся парень, чтобы как-то отвлечь смущенную подругу. Ева подняла на него благодарный взгляд, в зелёных глазах мелькнули радостные огоньки, и она вновь кивнула.

Юноша приоткрыл дверцу машины, задержался на секунду, снова обратился к спутнице:

— Ты уверена, что именно этот человек напал на тебя? — спросил он, как можно более спокойно, чтобы не растревожить её, только улегшиеся, чувства.

Она отрицательно покачала головой, понимая, что действительно не может быть в этом уверенной. А вламываться на рассвете в чужой дом, чего-то требуя, да ещё и угрожая расправой за дело годовалой давности, которое, возможно, и не относится к жильцам этого дома — это уже тянет на уголовное наказание.

— А узнать сможешь? — после некоторых размышлений поинтересовался Саша.