Обратный отсчет: Распад - Токацин

за фонарём. Животное застряло между двумя уступами — зацепилось ловушкой; пока оно было живым, мышцы сжимали её до нужной степени сплющенности, сейчас они обмякли, и корпус расправился, застряв намертво. Гедимин просунул в расселину руку с резаком, убирая мешающий выступ, а когда, уже с «мешочником» в когтях, выпрямился, увидел нависший над ручьём «Хоук».

— Вот и третий, — донеслось из экзоскелета, и тот небрежно повёл манипулятором. — Работайте, работайте!

— Гедимин — новый боец, — сказал незаметно подошедший Скегги, глядя на сармата с сомнением. — Лучше будет…

«Хоук» махнул «рукой».

— Он годится, мистер Тарс. Мы вас зовём не на войну. Он большой, сильный, — этого достаточно.

— Пусть так, — отозвался Скегги. Человек навряд ли прочитал его мимику, но Гедимин заметил, что командир не очень доволен.

— Скегги Тарс, Ренгер Ло и… этот третий, — «клешня» экзоскелета потянулась к ремонтнику, и под веками сверкнула красная вспышка считывающего луча. — Гедимин Кет. Восемнадцатого в полдень, на арене Крэнга, а лучше — на полчаса раньше. Начистите свои скафандры, наденьте все шипы и черепа. Будет трансляция на весь штат!

— Кто там с вашей стороны? — спросил Ренгер, шаря рукой в живом «мешке». Экзоскелетчик занимал его так сильно, что он даже не спешил вынуть ловушку из едкого сока. Гедимин хотел подняться к нему и помочь, но вспомнил об испачканных когтях и несобранных пробах и потянулся за контейнером.

— «Хопперы», «Хоуки», — манипулятор снова приподнялся и качнулся вверх-вниз. — По одному и группой. Никаких ракет, разумеется. Развлечение для бойцов и успокоение для горожан. Ждём вас на арене, мистер ликвидатор. Надеюсь, вам, как и нам, будет весело.

«Хоук» взмыл вертикально вверх и, резко сменив направление полёта, пронёсся над макушками деревьев. Гедимин мигнул.

— Выбрали ремонтника, — сказал Скегги, недовольно щурясь. — Я бы его туда отправил в последнюю очередь, сразу после Вепуата.

— Гедимин, вылезай, — скомандовал Ренгер, закрывая мешок с дохлыми животными. — Везде чисто? Пробы взял?

Сармат отдал ему контейнер и отобрал распылитель с дезинфектантом.

— Куда меня выбрали? — спросил он, глядя на Скегги — тот так и стоял на берегу, задумчиво щурясь на воду. — Что за арена?

— Местное мероприятие, — отозвался командир, переводя на него встревоженный взгляд. — Ликвидаторы против экзоскелетов. Показательные бои.

— Выбирают, кто покрупнее, — хмыкнул Ренгер, забирая обратно распылитель. — Как обычно.

Гедимин досадливо сощурился. «Бои? Показательные? С „макаками“? Ну ладно, хоть посмотрю на новые экзоскелеты. „Хопперы“? Не слышал о таких.»

— Нам бы надо потренироваться, — нерешительно сказал он. — То есть — мне. На взаимодействие. Сам же говорил — у меня с этим плохо. Чтоб не проиграть на ровном месте…

Скегги и Ренгер переглянулись, и биолог издал негромкий смешок.

— Мы и должны проиграть, ремонтник. Так и задумано. Лучше потренируйся красиво падать!

18 мая 17 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Бережёшь себя, уклоняешься и блокируешь. Можешь символически стукнуть в ответ. Потерпишь минуту-полторы — и всё, падаешь. Идёшь третьим, за Скегги и мной, — быстро повторял разъяснения Ренгер. Гедимин слушал молча, недовольно щурясь — в комнате, набитой экзоскелетчиками, неприятно было находиться без скафандра. Его броню, уложенную на пол, потрошили двое в штатском; в сарматском снаряжении они явно не разбирались, но пластины двигали и, кажется, рассчитывали что-то найти. Скегги и Ренгер держались спокойно, глядя на «макак» с лёгким, едва заметным презрением, — им такие обыски были привычны.

— Они-то знают, что стукать надо символически? — прошептал Гедимин, кивнув на ближайший экзоскелет. Это был, по-видимому, хвалёный «Хоппер» — облегчённый, ужатый до предела «Маршалл» с огромным «горбом» на спине и толстыми утяжелёнными «голенями». По «горбу» тянулись гребни-направляющие «лучевого крыла», а на «ногах» Гедимин разглядел прикрытые сопла бластеров-излучателей. «Пушки на пятках,» — сармат едва заметно ухмыльнулся. «Бластеры всегда ставят на конечности, но чтоб на нижние — не видел. Управляются, похоже, сверху, „мартышечьими“ пальцами ног кнопки не понажимаешь. А было бы забавно…»

— Не бойтесь, мистер теск, — отозвался на его шёпот ближайший экзоскелетчик — слух у пилота «Хоппера» был куда лучше, чем показалось Гедимину. — Мы не собираемся вас калечить. Кто тогда будет чистить канализацию?

«Хопперы» зафыркали, но один из штатских взглядом и коротким жестом пресёк веселье.

— Готовьтесь, — сказал он, повернувшись к сарматам. — Через пять минут — первый на выход.

Скегги молча кивнул.

«Защитное поле,» — отметил про себя Гедимин, едва заглянув в маленькое смотровое окошко. «Вся арена под куполом. Разумно.»

Окошко в массивной раздвижной двери было проделано на высоте «мартышечьего» роста. Гедимин смотрел в него, присев, Ренгер на секунду пригнулся, хмыкнул и выпрямился. Из-за двери, просочившись по вентиляционной шахте, донёсся радостный рёв.

— Полно мартышек, — сквозь мутноватый купол Гедимин разглядел только часть трибун, но там не было ни одного свободного места. — Часто такое устраивают?

— Пару раз в год, — ответил Ренгер, снова заглядывая в окошко и хмыкая. — Держись, ремонтник. Отрабатывай наши разрешения. Выход в город в броне и с оружием, — надо же показать, что это совершенно безвредно. Горожане волнуются…

Снаружи снова донёсся рёв, перемежаемый частыми громкими хлопками.

— Мой выход, — сказал Ренгер, жестом отгоняя Гедимина от двери, и вовремя — створка, загудев, поехала в сторону. Из проёма в куполе выбрался Скегги. Молча хлопнув по подставленной Ренгером ладони, он встал рядом с Гедимином. Уже через сужающийся дверной проём сармат увидел, как биолог неторопливо выходит на арену, а перед ним, поднимая тучу песка, приземляется чёрно-зелёный «Хоппер».

— Ну и как? — спросил Гедимин, пытаясь перехватить взгляд Скегги. Сармат сдержанно хмыкнул.

— Пока отряхивать броню бессмысленно, — он покосился на обшивку, присыпанную мелкой пылью. — Ещё по одиночному выходу, потом командные, и, может, ещё вызовут на бис.

В вентиляции раздался лязг и скрежет, затем громыхнуло, и множество глоток радостно взвыло. Гедимин поморщился.

— Пошёл! —