Обратный отсчет: Распад - Токацин

«сигма» — плохо рассеивающиеся кванты, признак близости однозначно опасного вещества; радиационный фон, как и везде в Ураниум-Сити, был заметно выше земной нормы, но с распадом радиоактивного калия ликвидаторы не боролись.

Впереди зашумела вода — один из местных ручьёв, из-за валунов показался мостик из искусственного дерева. Сбоку с него свисал вполне натуральный мох — конструкцию давно не обрабатывали гербицидами. Здесь начинались овраги — сеть глубоких трещин в гранитной плите; по некоторым из них проложили русло ручьи. На перилах моста виднелся красно-белый перечёркнутый круг — «Осторожно, осыпь!»

Ренгер, замедлив шаг у спуска, выставил руку вбок, и Гедимин остановился. Биолог указывал на что-то, прилипшее к трещиноватой стене. Издалека это выглядело как тёмное пятно с белесыми вкраплениями; присмотревшись, сармат увидел потёк какой-то липкой массы и торчащие из него обломки белых перьев.

— Сканер, — коротко скомандовал Ренгер, сделав пару шагов вдоль относительно прочной скалы. Обрыв уходил вниз неглубоко, метра на три; дно расселины было затоплено на полметра узким, но бурным ручьём, быстро убегающим к юго-западу. По бокам, вплотную к воде, виднелись частично залитые трещины с руку толщиной. Рядом с одной из них темнел второй потёк; в воде у самого берега в хлопьях пены колыхались намокшие перья.

— Живое, — моментально определил Гедимин, взглянув на экран сканера. Крупные куски органики лежали, втиснутые по щелям и размазанные на метр-полтора в поперечнике, и едва заметно шевелились, раздуваясь изнутри и снова сжимаясь. Ничего похожего на конечности, голову или хотя бы кости у них не было, — какие-то сплющенные мешки из плоти со странно расположенными жёсткими фрагментами внутри.

— Вижу, — отозвался Ренгер, берясь за передатчик. — Вепуат, дрон к оврагам, луч вниз. От меня вдоль ручья на север.

Дрон вынырнул из-за деревьев через тридцать секунд, ещё через тридцать — замигал передатчик Ренгера. Гедимин взглянул на быстро составленный объёмный чертёж трещиноватой области и шумно выдохнул.

— Восемь особей, — бесстрастно отметил Ренгер. — Вепуат, дальше на север, до скалы!

Каждая крупная трещина была занята — где-то влезла одна особь, где-то — две меньшего размера. Дальше на север, за скалой, снова начинался гранитный монолит, и дрон, долетев до конца оврага, развернулся и поплыл над ручьём на юг. Вскоре передатчик Ренгера снова замигал — к югу, в низине, была ещё одна колония.

— Полный овраг мешочников, — пробормотал Ренгер, недобро щурясь. — Говорил же — выжечь всю органику. На кой им в городе кусок территорий⁈

— Трещины глубокие, — заметил Гедимин, глядя на берег ручья. Он прикидывал, как перекрыть «мешочникам» пути отступления. Мелькнула мысль залить их чем-нибудь токсичным, но тут же пропала — рядом был ручей, и такая «операция» отравила бы полпарка. «Ладно, выловим вручную… На чём они так расплодились? Тут камни, вода и мох. Даже трава не поедена…»

Он двинулся было к ручью — попробовать прогреть трещину из плазмомёта, убив то, что в ней засело, или выгнав наружу, но Ренгер схватил его за плечо.

— Уйдут глубже, — буркнул он. — Вибрация. Мы непохожи на их пищу.

Ренгер огляделся по сторонам и недовольно сощурился.

— Ладно, запустим ловушки. Не идти же в приют за приманкой…

…Разбрасывать ловушки пришлось быстро — все они должны были сработать одновременно, чтобы не дать времени «мешочникам» среагировать на сигналы попавшихся сородичей. Гедимин не был уверен, что эти организмы способны к взаимодействию — даже его сканер не нашёл у них ничего похожего на мозг — но с Ренгером не спорил. Ликвидатор с пультом в руках следил за ним, одобрительно кивая, и, как только последний диск упал на камни, нажал на кнопку. Гедимин передвинул сфалт на плечо, пристально следя за трещинами в скалах.

Несколько секунд ловушки лежали неподвижно и как будто не изменялись — издали было незаметно, как они нагреваются изнутри. Потом послышался стук — диски задёргались, а затем и запрыгали, распространяя вибрацию. На дне ближайшей трещины что-то шевельнулось, и Ренгер вскинул руку, приказывая Гедимину застыть на месте. Ещё секунда — и дрожащий диск исчез в складках буро-зелёного «мешка» плоти.

«Мешочники», несмотря на нелепую форму, двигались легко и стремительно — Гедимин только и успел мигнуть, как на берегу не осталось ни одной ловушки. Он покосился на сканер и увидел, как складчатые куски плоти втискиваются глубже в трещины, сжимая твёрдые заглоченные ловушки так же легко, как свои тела. Гедимин почти услышал, как трещат корпуса, прочные, но всё же поддающиеся излому. Ренгер тоже почувствовал что-то такое — и нажал другую кнопку, приводя в действие смертельный механизм. Куски органики в расселинах разом дёрнулись — и обмякли. Почти минуту Гедимин следил за ними, ожидая, что разряд окажется слишком слабым для инопланетной нервной системы или вообще её не обнаружит, — но животные больше не двигались.

— Здесь всё, — сказал Ренгер, тронув пальцем пластину брони на запястье ремонтника («Хватит сканировать!»). — Сложи их в мешок, я пройду к югу и закончу там. Осторожно с водой — разряд будет сильный.

Уползти «мешочники» далеко не успели — большую часть Гедимин извлёк, поддев когтем, двоих пришлось доставать багром. Животные не сопротивлялись и вообще не подавали никаких признаков жизни, даже когда сармат просовывал руку в их внутренние полости и доставал ловушки. Механизмы не пострадали — корпуса даже не сплющились, только по бокам появилось несколько царапин и светлых пятен, выеденных пищеварительным соком «мешочников». В один пакет все не поместились; когда Гедимин, закончив с колонией у моста, двинулся на юг, за его плечами болталось три мешка, и ещё один, почти пустой, он держал в руке.

— Ловушки целы? — спросил Ренгер, дожидающийся его у таблички «Осторожно, осыпь!». — Дай сюда, промою их. Возьми пробы грунта… и со дна ручья тоже. Никак не могу понять, откуда берутся новые особи. Каждый год одно и то же…

Ренгер вызвался сам извлекать ловушки — Гедимин только бросал ему очередное дохлое животное. Разряд оказался достаточно сильным, чтобы ни один «мешочник» не выжил, — от некоторых даже ощутимо пахло гарью. Одно существо, живущее в самой широкой расселине, уползло особенно глубоко. Гедимин пошарил багром на ощупь, понял, что мешает какое-то препятствие, и потянулся