Серебряный доспех - Ярослав Хабаров

Хазред мчался прямиком к святилищу троллоков.

Туман.

И в тумане горят глаза.

Взгляд - последнее, что остается от человека, когда он растворяется в тумане и превращается в дыхание чумы.

Однако сейчас происходило нечто обратно: взгляд оказался первым, что увидела Пенна в окружавшем ее тумане, и постепенно этот взгляд становился все более пронзительным, более «телесным». Он властно возвращал Пенну из небытия.

– Тебе не время умирать, - произнес спокойный голос.

Кто это? Пенна не могла вспомнить.

Новая волна боли окатила ее, точно вода, выплеснутая из ушата. Пенна не поняла, где источник этой боли.

– Хватит, - распорядился тот же голос. - Она меня понимает. Я это вижу. Мне нужно, чтобы она посмотрела на…

Он произнес какое-то слово, которого Пенна не разобрала.

Туман начал рассеиваться.

Пенна стояла на городской площади. Точнее, не стояла, а висела: ее руки были раскинуты в стороны и привязаны к длинному шесту, который держали четверо в серых мантиях.

«Был только один, подумала Пенна. - Когда они входили в город, только один человек был в серой мантии. Трое в доспехах и еще один ехал впереди. Их стало больше…»

Ноги девушки не доставали до земли. Ее тащили, точно дичь, взятую на охоте.

Прямо перед ней стоял Ринан Сих. Ветерок чуть шевелил серую мантию, молодое лицо инквизитора оставалось бесстрастным. Светлый завиток, упавший на его гладкий лоб, выглядел совершенно невинным, как у ребенка. Казалось, ни одной жестокой или мрачной мысли не может зародиться под этим лбом.

– Куда ты смотришь, лучница? - осведомился Ринан Сих.

Распухшие губы Пенны шевельнулись.

– На тебя…

– Погляди-ка лучше сюда! - Он взмахнул рукой в просторном сером рукаве.

Пенна послушно перевела взгляд. Когда они успели сломать ее волю? Что они сделали с ней такого, что она подчиняется каждому его распоряжению?

Вокруг что-то гудело. Похоже на растревоженный улей, хотя, подумав хорошенько, Пенна поняла, что это человеческие голоса. На площади есть люди. Много людей. Толпа.

Почему они не подходят ближе? Почему остаются вне поля зрения?

Ответ пришел тотчас же: их сдерживает стража инквизиции. Для какой-то цели Ринану Сиху необходимо чтобы центр площади оставался пустым. И однако же он не приказал разогнать людей вовсе. Ему требовались зрители. Он подготовил для них какое-то представление. И Пенна - как подсказывал девушке инстинкт - была главным «блюдом» на этом пиршестве любопытных.

Она моргнула несколько раз, и зрение ее наконец-то окончательно прояснилось. То, что предстало ее глазам, заставило Пенну содрогнуться.

Прямо перед ней высилось некое чудовищное сооружение. Оно выросло, кажется, за одну ночь, полностью закрыв собой колодец. Тот самый колодец, в который ступил пророк тумана.

Что-то невероятно богохульное, скверное виделось в этом предмете. Высотой в два человеческих роста, артефакт представлял собой гору слипшихся палок, костей и грязи. Похожий на мусорную кучу, он вместе с тем обладал собственной внутренней логикой. Видно было, что возвели его не просто так, не из дьявольской потребности засорить колодец и лишить город чистой питьевой воды, хотя одного этого было бы уже достаточно, чтобы объявить артефакт проклятым.

Нет, имелись более зловещие, более глубокие соображения у тех, кто это сделал. Кости торчали во все стороны, как будто какому-то неведомому великану раздробили грудную клетку. Сверху на пирамиде из ломаных палок и рваных тряпок лежал череп, принадлежавший какому-то из существ, что обитают в глубинах болот. Череп обладал сходством с человеческим вряд ли принадлежал человеку или троллю: слишком уж искажены были его пропорции. Приплюснутый по бокам, вытянутый вверх, с непомерно длинными желтыми зубами, он наводил жуть. Его гигантские глазницы были заполнены сгнившими овощами.

– Это чумной тотем, - прошептал инквизитор - Ты знаешь, как он здесь появился?

Пенна молчала.

– Здесь побывал пророк тумана… Тебе что-нибудь об этом известно? - продолжал Ринан Сих.

Никакого ответа. Пенна продолжала взирать на чумной тотем. Ужас постепенно наполнял ее сердце. Она даже не подозревала о том, что на свете может существовать такой страх. Не так страшна чума, как ее приближение. Неужели есть на свете силы, которые питаются людскими страхами? Очевидно, так, иначе для чего им творить подобные вещи?

– Это предостережение. Это призыв. Это восхваление, - говорил Ринан Сих.

Он тоже не силах был оторвать взгляд от чумного тотема. Все-таки инквизитор, каким бы он ни был могущественным и каким бы защищенным он себя ни ощущал под покровом церкви Сеггера, оставался человеком. Таким же, как все. Подверженным болезни и смерти. Подверженным самым обычным человеческим слабостям вроде страха. А то, что возвели пророки тумана в центре городка Хеннгаль, наводило такую жуть, что противиться этому чувству ни у кого недоставало сил.

– Чума грядет, Пенна, - сказал Ринан Сих. - И ты знаешь об этом больше, чем другие.

Он поднял руку и сделал кому-то знак. Казалось, чумной тотем лишает его сил. Ринан Сих двигался с усилием. Его лоб покрылся испариной, он с трудом переводил дыхание. И тем не менее он продолжал допрос - так и там, где считал необходимым.

Из толпы вышел человек. Он приблизился к Ринану Сиху, весь дрожа: о том, что творит инквизиция в городах, где привечают архаалитов, было уже хорошо известно.

Пенна смотрела на этого человека, широко раскрыв глаза. Несомненно, она где-то видела его. Они встречались при… странных обстоятельствах… Но сколько она ни напрягала память, ничто на ум не приходило.

Человек привычно ощупал свою щеку, в которой зияла дыра.

– Назовись! - потребовал Ринан Сих.

– Рузак, - пробормотал человек, опуская глаза, словно он не в силах был смотреть прямо в лицо инквизитору. - Я плотник.

– Ты утверждал, будто тебе известно нечто важное.

– Да, - кивнул Рузак, - это правда. Кое-что случилось, и я узнал… я узнал ужасные вещи! Я отдал бы все на свете, лишь бы забыть об этом! - В отчаянии он прижал руки к груди. - Я же не просил об этом. Иногда я думаю, лучше бы мне было умереть в том подвале, чем остаться в живых и постоянно помнить о случившемся.

– Ты знаком с этой женщиной? Ринан Сих кивнул в сторону Пенны. Душевные терзания Рузака не производили на инквизитора ни малейшего впечатления.

– Она называет себя Пенной, - поспешно ответил тот. - Я думаю, она поклоняется Архаалю, злому магу, который разрушил наш мир…

– Она не пробовала говорить с тобой о своей вере?

Глаза инквизитора так и сверлили Рузака. Тот быстро покачал головой.