Серебряный доспех - Ярослав Хабаров

– Видишь? - Ринан показал щипцы Пенне. - Вот эта штука раздирает язык на две половины. Так мы делаем из людей ящериц… из лживых людей, я хочу сказать.

Пенна закашлялась.

– Что? - спросил Ринан. - Ты хочешь что-то сказать мне?

Девушка пробормотала:

– Этого нельзя было делать… Это таверна, место, где люди отдыхают… Тут едят и пьют…

– Тут будут есть правду и пить боль, - оборвал инквизитор. - Твой хозяин скрывал тебя, а ведь он знал, что ты еретичка, что ты пришла с болот, что ты принесла в этот город опасную заразу! - Теперь Ринан больше не улыбался, и искорки пропали из его ярко-зеленых паз. Юное лицо вспыхнуло румянцем негодования. - Вслед за тобой пришла чума.

– Это не так… - прошептала Пенна.

Новые прикосновения кнута обожгли ее. Койары наносили удары размеренно и спокойно, с хорошо выверенной жестокостью. Эти люди сами готовы были вытерпеть любое страдание молча и умереть, так и не проронив ни слова; так почему же им следовало жалеть кого-то еще?

Пенна закричала, нарушая собственную молчаливую клятву сохранять достоинство до самой смерти. Она задергалась в своих путах в тщетной попытке освободиться или хотя бы избежать ударов.

Теперь она ясно различала фигуры обоих мучителей. Она как будто видела их сквозь тонкую серую ткань, закрывавшую большую часть их лиц: широкие скулы, бесстрастные серые глаза, почти детские пухлые губы. Дикая мысль пришла на ум Пенне: она вдруг попыталась представить себе, как эти губы целуют возлюбленную, шепчут ласковые слова… Невозможно. У этих людей не бывает возлюбленных, и они не знают ласковых слов.

Пенна расхохоталась до слез.

И тут хозяин, висевший на крюках над кипящим котлом, громко, отчаянно застонал. Очевидно, сознание на время вернулось к нему.

– Отпусти его! - крикнула Пенна, обращаясь к Ринану. Ее смех сразу же оборвался. - Отпусти! Он ни в чем не виноват!

– Он знал, кто ты такая, - резко ответил инквизитор.

– Нет, клянусь! Я не сказала ему ни слова о…

– О чем? - Ринан Сих подался вперед, стиснул пальцами подлокотники кресла. Пальцы у него были тонкие, как у женщины, изящные, украшенные кольцами. И ногти выкрашены в темно-серый цвет. Это выглядело красиво…

– О чем ты не говорила ему? - повторил Ринан Сих, глядя прямо в глаза своей жертве.

Пенна сжалась. Один из койаров усмехнулся, предвкушая нечто забавное, и склонил голову набок. Затем он взмахнул рукой, и десятки тонких игл впились в тело пленницы. Каждая такая игла содержала в себе яд, не убийственный и не несущий забвение, но такой, что обостряет все ощущения в десятки раз и несет с собой мучительную боль.

Пенна содрогнулась от первого соприкосновения с этим новым орудием пытки. Она выгнулась дугой и простонала сквозь зубы:

– Прекратите…

Ринан Сих отвернулся.

– На некоторое время от нее не будет никакой пользы. Снимите ее хозяина и приведите сюда.

Беднягу хозяина притащили из кухни, окровавленного и ничего не соображающего. Голова у него бессильно моталась, словно держалась на тонкой нитке. Койары швырнули его к ногам Ринана с таким видом, точно это был не человек, а кусок мяса. Инквизитор брезгливо отодвинулся, взирая сверху вниз на свою жертву. Хозяин ползал по полу, как раздавленная лягушка, и всхлипывал.

Ринан сказал:

– Ответишь на мои вопросы - и останешься жить. Но только, инквизитор поднял палец и многозначительно улыбнулся, - учти: твои ответы должны быть правильными. Иначе тебе ничто не поможет. Ничто и никто. Даже я.

Послышалось жалобное поскуливание, в котором едва ли можно было разобрать голос разумного существа. Впрочем, казалось, инквизитору не было никакого дела до того, действительно ли дошли его слова до затуманенного рассудка хозяина таверны.

– Итак, - невозмутимо произнес Ринан Сих, - кто она такая?

Он показал пальцем на Пенну.

Хозяин с трудом выдавил:

– Девка…

– Не защищай ее! Она тебя защитить не сможет! - выкрикнул Ринан Сих. Его голос зазвенел.- Кто она?

– Девка…

– Как ты ее нанял?

– Не знаю.

– Почему ты нанял ее? Разве в вашем городке принято нанимать тех, кого не знаешь?

– Нет. Не знаю.

Инквизитор скрипнул зубами.

– Ты хозяин таверны?

– Да.

– Ты нанял незнакомую женщину. Почему?

– Бесплатно… - с трудом выговорил хозяин. Это первое осмысленное слово далось ему с огромным трудом. Ринан Сих фыркнул:

– Хочешь сказать, что пренебрег всеми правилами безопасности и нанял незнакомую женщину, которая пришла с болот и наверняка принесла с собой чуму, - и все только потому, что ее услуги тебе ничего не стоили?

– Не знаю, - повторил хозяин.

Ринан Сих наклонился над ним.

– Кто она? Что она рассказывала о себе?

– Ничего… не рассказывала…

Ринан поднял голову и щелкнул пальцами. Койары совершенно правильно истолковали этот знак, и мгновение спустя хозяин забился на полу своей собственной таверны в предсмертной агонии. Его горло было рассечено тончайшей сталью. Кровь хлестала по полу, однако - и в этом тоже состояло искусство отлично выдрессированных убийц - ни одна капля не попала на серое одеяние инквизитора. Разрез был сделан с исключительной точностью.

Ринан Сих повернулся к Пение:

– Ну а теперь ты готова разговаривать со мной?

– Зачем вы его убили? - прошептала Пенна.

Инквизитор пожал плечами.

– Ты неглупая женщина. Могла бы и сама догадаться.

– Но я не догадалась… Есть много причин, чтобы убить человека, - сказала Пенна. Она ощущала, как болезнетворный яд разливается по ее телу, но теперь боль сделалась не такой острой. Пенна ухитрилась к ней привыкнуть. Сквозь эту боль можно было думать и даже разговаривать.

– Он был абсолютно бесполезен, вот почему он умер, - сказал Ринан Сих. - Он оказался настолько глуп, что дал тебе пристанище, даже не поинтересовавшись, кто ты такая.

– Он действительно не знал, - тихо произнесла Пенна.

– Он не знал! Но другие догадались… Другие, те, которые слышали, о чем говорил пророк тумана. И теперь я хочу кое-что услышать от тебя.

– Вы осквернили таверну убийством, - сказала девушка, жмурясь заранее: она не сомневалась в том, что за эту дерзость ее тотчас накажут.

И правда - один из койаров нанес ей два быстрых удара. Теперь они били не хлыстом, а прутьями. Тонкими металлическими прутьями, которые вгрызались в плоть и оставляли глубокие порезы.

Она ощутила кровь. Липкую и горячую. И жжение - чуть выше того места, где текла кровь.

– Люди не смогут приходить в таверну, где произошло убийство, - проговорила Пенна, едва ворочая языком.

– Людям и не понадобится больше эта таверна, - сказал Ринан Сих. - Я пошутил, когда сказал, что они охотно придут сюда и начнут болтать о том о сем… «Чесать языки». Так я выразился? Они больше не станут чесать здесь языки.