Серебряный доспех - Ярослав Хабаров

Другие смотрели на убитых и завидовали их смелости: лучше уж погибнуть в попытке спасти себя и близких, чем медленно гнить от неизлечимой болезни и в конце концов превратиться в саму эту болезнь.

Женщины заламывали руки в отчаянии, пытались подкупить солдат, предлагая им драгоценности и свое тело в обмен на спасение своих детей. Но все было тщетно. Койары никого не слушали. Они повиновались только главе своего ордена, а такие слабости, как сострадание к обреченным, были им неведомы.

Однако тех, кто поверил в близкую гибель, поддался панике и предпринял безнадежную попытку спастись, было меньше, нежели других, продолжающих надеяться на лучшее несмотря на явные признаки надвигающегося конца. Любопытствующие никуда не уходили с улиц - они все так же глазели на пленницу, с которой палачи сорвали уже почти всю одежду: те лохмотья, что еще оставались, едва ли в состоянии были прикрывать тело девушки.

Допрос на площади продолжался. Ринан Сих, конечно, отлично был осведомлен обо всем, что творилось сейчас на окраинах городка. Такое происходило на его памяти не впервые. Никаких сюрпризов Хеннгаль ему не преподнес. Знал он и другое: скоро чумной тотем перестанет быть просто символом надвигающегося бедствия.

В Сером Ордене Ринан Сих слыл человеком отчаянной храбрости. Он оставался на месте близящейся катастрофы, невзирая на очевидную опасность, и всегда успевал узнать больше, чем другие собратья, именно благодаря тому, что наблюдал и слушал до последнего.

– Здесь побывал пророк тумана, - сказал Ринан Сих.

Он махнул рукой одному из койаров. Тот улыбнулся и быстрым движением пальцев метнул в пленницу две крохотные звездочки с остро отточенными жалами. Обе они поразили цель, вонзившись в левое плечо Пенны.

Женщина содрогнулась и слабо закричала. Она явно теряла силы.

– Здесь побывал пророк тумана, - повторил Ринан Сих. - Что он говорил?

– Гнев богов, - шевельнулись пересохшие, растрескавшиеся губы Пенны. - Кара богов…

– Кто видел, как возводился чумной тотем? - продолжал Ринан Сих.

Ответа не последовало. Инквизитор, впрочем, и не рассчитывал услышать что-либо внятное по этому поводу. Совершенно явно, что чумной тотем вырос здесь как будто сам по себе. Очевидцев подобного кощунственного строительства обычно не находилось. Пророки тумана строили свои тотемы быстро и тайно; впрочем, глубочайшей тайной была окружена вся их жизнь. Ринан покачал головой:

К какой расе принадлежал пророк тумана? Ответа по-прежнему не было. Еще одно разочарование. Иногда Ринану казалось, что он вот-вот ухватит истину за хвост. В представлении Ринана истина была чем-то вроде верткой ящерицы или какого-нибудь другого скользкого, неуловимого существа. Она всегда убегала прежде, чем инквизитор успевал хотя бы разглядеть ее, не говоря уж о том, чтобы поймать. Пару раз он был уверен, что одолел противника, но нет, самое большее, на что он мог рассчитывать, был сброшенный хвост ящерицы.

Вот и сейчас.

– Я помогу спастись от чумы тому, кто ответит мне, к какой расе принадлежал пророк тумана, - повысил голос Ринан Сих. - Я могу спасти любого, это в моей власти.

Сейчас он обращался не только к тем, кого допрашивал, но ко всему городку.

Бесполезно. Они попросту ничего толком не видели. Не разглядели, не поняли. Ответы сыпались отовсюду, люди кричали, поднимали руки, вытягивали шеи - делали все, лишь бы инквизитор обратил на них внимание и оценил их усердие. Называли самые разные расы, даже троллей.

Обостренное чутье подсказывало Ринану, что все эти люди лгут. Не из желания ввести в заблуждение инквизицию, разумеется, а просто в жалкой попытке спастись. Спастись любой ценой.

Бедняги. Они уже обречены и какой-то частью своей личности знают об этом. Разум еще пытается сопротивляться, а плоть уже сдалась смерти. Тщетная иллюзия: якобы ни одно из существ, наделенных разумом, не в состоянии воспринимать собственную смерть. Мол, это за гранью понимания. Ничего подобного! Большинство нормальных людей, троллей и прочих в какой-то миг смиряются с собственной смертностью и как бы дают согласие умереть. Сдаются. Иногда это выглядит как трусость, иногда - как храбрость. Но смерть никогда не забирает разумное создание без предварительной «договоренности» с ним.

Опытный взор инквизитора различал готовность умереть в лице Рузака. И точно так же Ринан Сих видел, что Пенна не сдается, что она продолжает сопротивление. Эту женщину, какой бы стойкой она ни была, еще предстоит сломить до конца.

Приблизившись к Пенне вплотную, Ринан Сих прошептал ей на ухо:

– Я прикажу отпустить тебя, если ты ответишь мне, где находится ваш предводитель - Мор-Таурон.

Пенна закрыла глаза. Даже если бы она знала об этом, она никогда бы не выдала инквизиции Несущего Слово. Бесполезные посулы, бесполезные надежды.

У Ринана задрожали углы рта. Он начал терять терпение. Оставалось совсем немного времени, инквизитор ощущал это присущим ему обостренным чутьем.

В глазницах черепа, венчающего чумной тотем, уже начинал клубиться туман, пока что еле заметный…

Ринан побледнел. Несмотря на всю свою смелость, так долго в обреченных городах он прежде не задерживался.

Жрецы, обходившие обелиск кругом, не поднимали головы и смотрели только себе под ноги. Каждый новый шаг должен быть в точности таким же, как предыдущий. Они ступали след в след, тщательно следя за тем, чтобы их движения оставались размеренными и одинаковыми у всех.

Монотонное пение сопровождало процессию. Оно не прекращалось ни на миг, и иногда жрецам начинало казаться, что голоса звучат помимо их воли; более того - что голоса и направляют их волю…

И вдруг в одно мгновение издавна заведенный порядок разрушился самым грубым образом.

Послышался странный топот. Он нарастал, становился все сильнее. Затем донеслись и голоса, совершенно не сообразные месту, - пронзительный визг, отрывистые выкрики, хриплые грубые возгласы.

Один из жрецов споткнулся, за ним утратил равновесие другой, третий… Живые кольца, обвивавшие обелиск, сломались, люди в мантиях останавливались, натыкаясь друг на друга, совершенно растерянные, вырванные из привычного неспешного ритма, который устоялся за века их служения и не разрушался никогда. У многих кружилась голова.

Раздался громкий крик:

– Кто это?

И еще:

– Братья! Спасайтесь!

А после:

– Спасайте обелиск!

К святилищу выбежало целое стадо каких-то странных, жутких с виду существ. Они скакали, высоко подпрыгивая и при каждом соприкосновении с землей касаясь ее одновременно и ступнями, и сжатыми кулаками. Горбы на их спинах шевелились, у многих между лопаток болтались переломанные кожистые крылья. Пасти монстров скалились длинными тонкими зубами.