Битва за рубль. Взгляд участника событий - Сергей Алексашенко

– для нерезидентов должны выпускаться среднесрочные ценные бумаги (5—7 лет), номинированные в долларах США с низким купонным доходом купоном.

Различный подход к реструктуризации обязательств Правительства перед разными группами инвесторов обосновывался тем, что интересы инвесторов-резидентов и нерезидентов существенным образом отличаются. Если для нерезидентов важно сохранение стоимости инвестиций и избежание курсового риска (потери стоимости инвестиций из-за падения курса рубля), то для резидентов на первое место выходила проблема ликвидности активов – единственным ликвидным активом для них выступали государственные ценные бумаги, и замораживание этих активов могло обернуться риском банкротства для многих из них.

На этом совещание закончилось, нужно было готовить расчеты и документы. Именно в этот момент к работе стал подключаться более широкий круг сотрудников Минфина и Центрального банка[68].

Полтора последующих дня ушло на проработку деталей и проведение переговоров с прибывшей в Москву миссией МВФ во главе с директором Второго европейского департамента Джоном Одлингом-Сми. В начале особых противоречий между российской стороной и миссией МВФ не было. Более того, одна из первых фраз со стороны МВФ была: «Мы уверены в том, что вы должны это делать. Единственная альтернатива этому решению – получить новые внешние заимствования, но ни МВФ, ни рынки в такой ситуации не дадут новых займов. Остается слабая надежда на страны „семерки“. Если они откажут в помощи, нам будет легче объяснить необходимость принимаемых решений».

Основное внимание в ходе дискуссий уделялось юридическим аспектам предстоящих действий: насколько необходимо принять закон о реструктуризации ГКО[69] и насколько велика опасность того, что реструктуризация ГКО может привести к требованию со стороны иностранных инвесторов о досрочном погашении валютных облигаций Минфина (cross-default).

Были подробно обсуждены возможные подходы к реструктуризации банковской системы, при этом сотрудники МВФ высказали мнение, что она должна быть достаточно жесткой и очевидно болезненной для владельцев банков.

Именно в ходе этих переговоров была сформулирована идея моратория на платежи банков и корпораций по внешнему долгу. Сотрудники МВФ дали четкие ссылки на те нормы Устава МВФ, которые позволяли это сделать, заверив нас в том, что не было ни одного случая юридического оспаривания правомочности действий властей в таких случаях. Было подчеркнуто, что российские власти должны четко заявить о том, что мораторий не означает прощения долгов, а временную паузу в 90 дней следует использовать для проведения коллективных переговоров с кредиторами[70]

Большое внимание МВФ уделил защите интересов вкладчиков банков, звучали фразы о необходимости срочного принятия Декларации Правительства и Банка России о гарантировании вкладов населения в банках.

Несколько раз в ходе переговоров поднималась тема российского внешнего долга, многим участникам дискуссии было очевидно, что справиться со своими внешними обязательствами Правительству будет практически невозможно. Но каждый раз Минфин заявлял о том, что Россия в состоянии будет его обслуживать и речь о повторном открытии (reopening) переговоров в рамках Парижского и Лондонского клуба не идет[71].

Самые горячие дискуссии развернулись о будущем характере курсовой политики: Банк России высказывался за переход к плавающему курсу рубля без каких-либо ограничений[72]; позиция МВФ была в пользу нового валютного коридора. С учетом опыта стран Юго-Восточной Азии подразумевалось, что такие границы колебания курса рубля смогут задать определенные ориентиры для участников рынка и остудить их пыл. Российские правительственные политики-участники тех дискуссий тоже склонялись в сторону необходимости сохранения валютного коридора. Окончательное решение было принято с учетом рекомендаций МВФ, хотя и последующий российский опыт, и события на Украине и в Бразилии подтвердили иллюзорность подобных надежд на рациональное поведение рынка в кризисных условиях.

В целом к середине воскресенья 16 августа было достигнуто общее согласие с МВФ о пакете мер и о том, что этот набор шагов не прекращает объявленной в июле программы действий. Было решено, что после объявления Правительством и Банком России комплекса мер последует заявление МВФ о согласовании этих действий с МВФ и о том, что у России сохраняются все шансы на получение сентябрьского транша кредита. Казалось, удалось создать именно ту конструкцию, которая могла обеспечить сохранение общей стабильности в экономике.

О подготовленных решениях Правительства и Центрального банка во второй половине воскресенья С. Кириенко и А. Чубайс доложили Президенту России, и было получено его согласие на предложенные действия ввиду их безальтернативности. Выбор стоял между плохими решениями и очень плохими, хорошего выхода из создавшейся ситуации в тот момент уже не было. Это был последний шанс удержать ситуацию под контролем и попытаться провести в жизнь целенаправленные действия.

Было принято решение, что обо всем комплексе мер следует объявить в понедельник утром. Все понимали, что ситуация складывается неординарная, информация о напряженной работе в Белом Доме регулярно появлялась в средствах массовой информации, отсутствие каких-либо объявлений властей в понедельник утром могло еще больше накалить ситуацию. Более того, не возникало дискуссий по поводу того, что в понедельник утром следует объявить все детали плана реструктуризации ГКО (который являлся ключевым моментом всего комплекса шагов).

Дальнейшие события показали, что надеждам на реализацию этих замыслов не суждено было сбыться. Неожиданно позиции многих действующих лиц стали быстро меняться. Сначала в воскресенье поздно вечером сотрудники МВФ заявили о том, что Фонд не готов поддержать комплекс предлагаемых мер. Единственным объяснением такой смены позиции стал их телефонный разговор с Директором-распорядителем МВФ М. Камдессю. Основанием для столь жесткой позиции руководителя МВФ стало отсутствие политического консенсуса среди ветвей российской власти, отсутствие понимания ими всей остроты кризиса и решимости отложить в сторону различия в политических взглядах ради спасения страны. В ходе дискуссии выяснилось, что наиболее спорным моментом всего комплекса мер для М. Камдессю, естественно, стала реструктуризация государственного внутреннего долга, которая «противоречит философии МВФ»[73].