Битва за рубль. Взгляд участника событий - Сергей Алексашенко

Окончательная точка над i и диагноз ситуации были поставлены вечером 14 августа на совещании у С. Кириенко[60]. В этот день впервые по всей стране явственно проявились результаты массированной кампании в средствах массовой информации о неизбежности девальвации рубля. Во всех крупных городах России выстроились длинные очереди к валютообменным пунктам. Практически везде курс доллара вырос на 10%: до 7 рублей при том что официальный курс рубля был 6,30 руб. за доллар. В Центральном банке этот факт оценили как очевидный признак того, что российское население перестало верить рублю. Если противостоять напору со стороны финансового рынка Банк России был еще в состоянии, то противостоять населению не может ни один центральный банк в мире. Это противостояние всегда оказывается бессмысленным, поскольку в игру в этом случае вступает гораздо более сильный игрок.

Фактическая девальвация рубля состоялась. Банку России стало окончательно понятно, что принятие решения о переходе к плавающему курсу рубля откладывать нельзя. На наш взгляд, решение об этом должно было быть принято в течение следующей недели. С этим представители Банка России и пришли на рабочее заседание в Белый дом.

Но по мере обсуждения ситуации на валютном рынке стало вырисовываться общее представление о том, что наиболее острой проблемой по-прежнему остается проблема бюджета, вернее отсутствие доходов бюджета в объеме, позволяющем выплачивать хотя бы заработную плату бюджетникам и обслуживать внутренний долг. Минфин констатировал, что сбор налогов осуществляется в августе в гораздо меньшем объеме, чем прогнозировалось, и что восстановить внутренние заимствования не удается. Это означало, что, поскольку Минфин обязан продолжать каждую среду выкупать погашаемые выпуски ценных бумаг, то на это будут уходить все (!!!) доходы бюджета. Финансировать плановые расходы бюджета одновременно с выкупом ГКО невозможно. Надежды на получение новых внешних займов окончательно улетучились, никто не хотел давать России в долг ни на каких условиях. Последние надежды на получение краткосрочных кредитов (bridge financing) в обеспечение будущих приватизационных аукционов рассеялись после того, как возможные кредиторы заявили, что по их мнению для стабилизации ситуации в России «нужны более существенные меры». Минфином было четко сказано, что исполнение бюджета и обслуживание государственного долга без получения дополнительного финансирования в объеме около 40—50 млрд рублей не представляется более возможным. Никаких конкретных предложений по выходу из ситуации не было представлено, и всем участникам предложили подумать до следующего утра и высказать свои соображения по выходу из создавшейся ситуации.

После возвращения в здание Банка России мы продолжили обсуждение ситуации, которая стала расцвечиваться новыми красками.

Продолжение падения котировок российских ценных бумаг на мировых рынках привело к необходимости уплаты российскими банками новых страховых взносов по залоговым кредитам, суммы этих платежей исчислялись сотнями миллионов долларов. Ряд банков пытался выйти из этих сделок и продать ценные бумаги, но это приводило к дальнейшему падению цен и необходимости уплаты новых страховых взносов. Все свободные ресурсы вкладывались банками в иностранную валюту, остатки средств на корреспондентских счетах банков в Центральном банке снизились в два раза по сравнению с весной. Все отчетливее стал проявляться кризис ликвидности банковской системы, которая стала плохо справляться с обслуживанием текущих расчетов.

Проблема ликвидности банковской системы была хорошо заметна всем, но традиционные рецепты, которые приходилось слышать в то время, сводились к одному: дайте банкам денег! Такую позицию занимали банкиры и депутаты Государственной Думы, министры и ученые. Денег хотели все – и бюджет, и банки, и регионы, и предприятия. А поскольку именно Центральный банк продолжал проводить линию на ограничение роста предложения денег, то Банк России становился виновником всех бед и причиной возникновения всех проблем. Наиболее наглядно иллюстрирует такую позицию письмо Б. Федорова от 14 августа, который обвинял Центральный банк в том, что жесткая денежная политика не позволяет собирать налоги.

И именно в этот день, 14 августа, банк «Империал» не смог расплатиться с западными кредиторами по полученному ранее кредиту. Оценка состояния банка «Менатеп» позволяла смело утверждать, что и он не смог бы выполнить своих аналогичных обязательств в понедельник, 17 августа. Это означало, что многие российские банки реально могли столкнуться с требованиями западных кредиторов о досрочном возврате полученных кредитов – во многих кредитных соглашениях существовала оговорка о последствиях cross-default, то есть о праве кредиторов предъявить требования о досрочном возврате кредитов в случае невозврата кредита другими российскими банками.

Общая позиция Банка России была сформулирована следующим образом. Очевидно, что Россия столкнулась с проявлением одновременно четырех разноплановых кризисов:

– во-первых, Россия и российские власти в полной мере ощутили утрату доверия к себе со стороны российских и иностранных инвесторов, которые не хотели давать в долг ни Правительству, ни предприятиям или банкам. В дополнение к этому, начало проявляться недоверие со стороны населения, которое стало забирать вклады из банков и интенсивно закупать иностранную валюту;

– во-вторых, Правительство больше не в состоянии обслуживать обязательства по государственному долгу без получения средств от Банка России. Правительство и государство оказались слишком слабыми и не смогли обеспечить повышение сбора налогов даже перед лицом финансовой катастрофы, никаких надежд на получение новых займов из-за рубежа не было;

– в-третьих, изменения внешнеэкономической ситуации и платежного баланса стали чрезвычайно сильными. Отрицательное сальдо по текущим операциям платежного баланса в первом полугодии 1998 года достигло 3% ВВП, что несколько превышало прогнозные оценки Банка России, но самое главное – Россия к этому времени потеряла возможность его уравновешивания за счет привлечения новых внешних займов. В первом полугодии 1998 года государство смогло привлечь только 8 млрд долл. против 14,3 млрд долл. в первом полугодии 1997 года; для российских банков эти цифры составили 1,3 млрд долл. против 3 млрд долл. В третьем квартале ситуация стала еще более критической: российские банки столкнулись с требованиями кредиторов о возврате полученных ранее средств[61]. Возможности же новых заимствований практически исчезли, что не оставляло Центральному банку возможности продолжать политику удержания курса рубля в рамках объявленного валютного коридора;