Судьбы передвижников - Елизавета Э. Газарова

1893, декабрь – назначение профессором-руководителем пейзажной мастерской Высшего художественного училища при Академии художеств.

1895 – прошение об освобождении от руководства пейзажной мастерской.

1898, 8 (20) марта – скоропостижная кончина за мольбертом.

Похоронен на Смоленском православном кладбище.

В 1950 году прах перенесён на Тихвинское кладбище Александро-Невской лавры.

Архип Иванович Куинджи

(1842–1910)

Мощный Куинджи был не только великим художником, но и великим учителем жизни. Его частная жизнь была необычна, уединённа, и только ближайшие его ученики знали глубину души его.

Н. К. Рерих

Большой ценитель гармонии красок южной природы, Архип Иванович Куинджи жизнь свою вдали от Петербурга не представлял. В столице билось сердце его выдающихся творческих, общественно-педагогических и предпринимательских талантов. Куинджи начал свой жизненный путь бедным, если не сказать – нищим сиротой, а завершил богатым человеком, признанным мастером живописи, магом цвета, окружённым благодарным почитанием учеников. На пустые прихоти Куинджи денег не тратил, своими финансами он предпочитал поддерживать начинающих живописцев, искусство вообще. Жизнь художника чем-то напоминала полёт птицы, наблюдающей с высоты за ничтожностью мелких земных страстей. Может поэтому, Архип Иванович так любил пернатых, и те отвечали ему полным доверием. Биография Куинджи, не оставившего после себя ни записок, ни воспоминаний, ни многословных писем, составлена свидетелями его деятельной и богатой событиями жизни.

Доподлинно известно, что Архип Куинджи появился на свет в мариупольском районе Карасёвка (от татарского названия Карасу), а вот указывать со всей определённостью точную дату рождения художника не приходится, тем более что чётких представлений на сей счёт, судя по всему, не имел даже сам Куинджи. Как-то, отвечая на вопрос анкеты о дате своего рождения, Архип Иванович написал «1841 год», затем робко, пребывая, видимо, в больших сомнениях, вывел «январь» и тут же приписанный месяц зачеркнул. Первый биограф Куинджи, знавший художника лично, настаивал, что живописец родился в 1840 году, однако есть и другие сведения. В единственном сохранившемся документе – виде на жительство 1870 года – указано, что казённая бумага выдана Мариупольской городской управой 28-летнему Архипу Куинджи. Так 1842 год стал официальной датой рождения художника.

«Предки мои греки, которые еще при императрице Екатерине переселились с южного берега Крыма и основали город Мариуполь и 24 деревни», – сообщил однажды Архип Иванович. Между прочим, в упомянутом виде на жительство 1870 года фамилия художника обозначена как «Куюмджи», что по-турецки означает «золотых дел мастер». Встречается и другая, ранняя форма фамилии живописца – «Еменджи», тоже имеющая турецкое происхождение. Переводится она как «трудовой человек». Турецкое звучание фамилии греческих предков художника объясняется просто. Крымские татары, как известно, длительное время находились в вассальной зависимости от Турции, поэтому турецкое влияние на татар и, как следствие, живших рядом с ними греков было весьма ощутимо. Возможно, ещё раньше предки художника были так называемыми анатолийскими греками. Трансформация фамилии художника в «Куинджи», скорее всего, стала следствием ошибки, допущенной чиновником во время проведения переписи.

В отчем доме будущего живописца говорили по-татарски, хотя понимали, разумеется, и греческую речь. Известно, что ювелиром, или золотых дел мастером, был дед Архипа Куинджи, отец же его сапожничал и одновременно занимался хлебопашеством. В 1845 году мальчик осиротел, лишившись почти одновременно отца и матери. Оставшиеся без родительского попечения дети воспитывались в семьях родственников их покойного отца. Архипа, кое-как усвоившего азы грамоты у невразумительно изъяснявшегося «вольного» учителя, определили в городскую школу, где он совсем не блистал способностями и прилежанием. А вот тяга к рисованию проявилась уже тогда. Но долго учиться не довелось. Десятилетний Архип, вынужденный зарабатывать себе на жизнь, стал трудиться на стройке – сначала подсобным рабочим, а затем учётчиком кирпичей. Спустя некоторое время он прислуживает богатому хлеботорговцу Аморетти, изыскивая немного времени для рисования. Рисунки подростка заметил хороший знакомый Аморетти, такой же хлеботорговец Дуранте – человек образованный, неравнодушный к искусству, гордившийся, как утверждала легенда, родственной связью с самим Данте.

Получив рекомендательное письмо для представления И. К. Айвазовскому, которого Дуранте хорошо знал, предположительно летом 1855 года Архип отправился в Феодосию, в надежде заслужить внимание знаменитого мариниста. Когда он подошёл к воротам особняка Ивана Константиновича, выяснилось, что мастера в городе нет. Утомлённому многими вёрстами Чумацкого тракта подростку в линялой рубахе и видавших виды штанах разрешили задержаться под навесом во дворе дома Айвазовского.

Степень художественной подготовки застенчивого юнца на возвратившегося мариниста не произвела никакого впечатления. Иван Константинович со скучающим видом поручил Архипу выкрасить забор, иногда просил его растереть краски и вовсе не помышлял прикладывать личные усилия для развития таланта пришедшего к нему отрока. При этом совсем не исключено, что ученик мастера – Адольф Иванович Фесслер – обучал пришлого юношу технике живописи.

Как бы то ни было, но через несколько месяцев Архип вернулся в Мариуполь. Обретённые художественные навыки позволили ему начать зарабатывать на жизнь ретушёром в фотоателье. Этим же ремеслом он продолжает заниматься, перебравшись в скором времени в Одессу. В этом причерноморском городе Архип живёт два или три года, мечтая о собственной фотостудии. Коммерческое предприятие задумывалось как семейное, братья Куинджи пытались собрать нужную сумму денег, но из затеи ничего не вышло. В это же время Архипа не покидала надежда когда-нибудь стать учеником Рисовальной школы при Одесском обществе изящных искусств, о необходимости открытия которой говорили тогда многие. Двери школы распахнулись только в 1864 году, но среди её первых учеников Архип Куинджи не значится.

Есть некоторое основание считать, что позднее Куинджи учился в Общей художественной мастерской, открытой Айвазовским в Феодосии. В 1866 году, представляя Совету Академии художеств первые работы своих подопечных, Иван Константинович упоминает среди них некоего «Алтунджи». Созвучная фамилия, тоже, между прочим, означающая «золотых дел мастер», позволяет предположить, что Алтунджи и Куинджи, возможно, одно и то же лицо. И хотя Куинджи впоследствии заявлял, что никогда не учился у знаменитого мариниста, его поначалу упорно причисляли к «ученикам школы профессора Айвазовского».

В Петербург, где Архип Куинджи «никого не знал и был почти без денег», он, упрямо преследующий цель серьёзно овладеть ремеслом художника, прибыл не ранее 1866 года. Возраст и недостаток образования не позволяли ему стать воспитанником Академии художеств, но Куинджи воспользовался возможностью посещать академические классы в качестве вольнослушателя. Сохранились учебные зарисовки, исполненные не очень проворной рукой Архипа.

Устроившись в одних из самых дешёвых меблированных комнатах на Васильевском острове, Куинджи продолжает зарабатывать себе на хлеб ретушёром в фотоателье, где приходилось находиться целыми днями. Вечера эмоциональный и общительный Архип любил проводить с новыми друзьями – молодыми художниками, среди которых были Илья Репин и Виктор Васнецов. Илья Ефимович так описал колоритную внешность приятеля-южанина: «Коренастая фигура, с огромной головой, шевелюрой Авессалома и очаровательными очами быка, он был красив, как Ассур,