Судьбы передвижников - Елизавета Э. Газарова

старался действовать на каждого юношу сообразно его характеру…» Спустя некоторое время Шишкин стал замечать, «что его ученики только и думают, как бы пойти в мастерскую Куинджи, где всегда было очень весело, поднимались разные интересные вопросы и от них не требовали постоянной работы». Куинджевская методика преподавания обретала всё большую популярность, привлекая молодых художников. Расстроенный Шишкин в классах стал появляться не регулярно, а потом и вовсе попросился в отставку. Но его уговорили остаться.

И всё же настал момент, когда неровные отношения Шишкина и Куинджи подверглись серьёзному и, как оказалось, разрушительному испытанию. Случилось это, когда в музее академии отбирались не самые выдающиеся произведения для их последующей отправки в провинциальные школы. Архип Иванович, указывая на одну из работ Шишкина и не утруждая себя выяснением имени автора холста, распорядительно и небрежно произнёс: «Вот и эту дрянь послать можно». Так случилось, что Иван Иванович стал свидетелем этой сцены. Не проронив ни слова, со смертельной обидой в сердце он вернулся домой. Напрасно его потом убеждали, что неосторожная реплика Куинджи вовсе не имела целью уязвить самолюбие Шишкина, что Архип Иванович понятия не имел, чьи авторские амбиции он так опрометчиво задевает. Всё было тщетно. Но огорчительнее всего для Шишкина было то, что его скрупулёзно-правдивое, отвергающее всякие вольности искусство стало всё чаще вызывать всего лишь скучающе-снисходительное одобрение. Подстраиваться под новые веяния моды Иван Иванович не мог, не хотел, и в октябре 1895 года решительно подал в отставку.

На одном из московских собраний передвижников предполагалась дискуссия о перспективах переживавшего кризис Товарищества. Иван Иванович хотел непременно на нём присутствовать, чтобы высказаться за сохранение основ ТПХВ, за преодоление раздирающих его разногласий, но не смог, здоровье художника заметно ухудшилось. У Шишкина была диагностирована грудная жаба, его мучила одышка, дальние поездки уже давались с трудом. Художник ворчливо отмахивался от строгих рекомендаций докторов: «теперь всё равно, берегись не берегись – один конец». На традиционных «средах» Шишкина друзья теперь не собирались, Иван Иванович стал плохо переносить шумные компании. «Он ничего не делал, только ходил взад и вперёд по комнатам, всех в чём-то подозревал, выдумывал такие несчастья и неприятности, каких и не было вовсе. По ночам не спал, а читал уголовные французские романы, а часов в 12 садился ужинать и сидел часов до 4-х, пока не опустеет маленький графинчик, стоявший перед ним». Убыль физических сил приводила Шишкина в уныние. Он рвался жить по-прежнему, а когда не получалось, удручённый, «часами сидел у окна мастерской, наблюдая уличную жизнь, чинил и отливал разные вещи из олова, добытого из пузырьков с красками…» Затем, словно встрепенувшись, снова брался за кисть.

В своё последнее лето он был на подъёме, создал много этюдов, совершенный колорит которых свидетельствовал о достигнутом живописцем высочайшем мастерстве. Его снова позвали в Академию художеств, тем более что место Куинджи там было предложено Александру Александровичу Киселёву, с которым Ивана Ивановича связывали добрые отношения. Шишкин предложение принял при условии, что ему предоставят возможность «провести свою заветную мысль о рисовании с фотографии» и не будут принуждать присутствовать на заседаниях Совета. Но в академии «волшебный фонарь» так и не был устроен.

К концу жизни Шишкин удивлял окружающих непривычным мирным благодушием и тёплым, мягким отношением к заходившим к нему ученикам. Что ж, плодами своего поистине триумфального творчества Иван Иванович мог быть доволен. Его работы всё так же завораживали высочайшим уровнем живописи и быстро раскупались, а к самому Шишкину относились как к признанному классику жанра. Адриан Викторович Прахов назвал Шишкина «истым сыном дебрей Русского Севера», влюбленным «…в эту непроходимую суровую глушь, в эти сосны и ели, тянущиеся до небес, в глухие дикие залежи исполинских дерев, поверженных страшными стихийными бурями; <…> …во всё своеобразие каждого дерева, каждого куста, каждой травки, и как любящий сын, дорожащий каждою морщиною на лице матери, он с сыновнею преданностью, со всею суровостью глубокой искренней любви передаёт в этой дорогой ему стихии лесов всё, всё до последней мелочи, с уменьем истинно классическим». Итоговая «Корабельная роща» кисти Шишкина имела огромный успех и была куплена императором.

Мартовским днём 1898 года Иван Иванович подсел к чистому холсту, чтобы приступить к новой картине, к которой уже были исполнены рисунки. Недолго поработав, художник передвинулся вместе со стулом и вдруг стал с него падать. Находившийся рядом ученик живописца подхватил уже мёртвое тело. Всё случилось так, как хотел сам Шишкин. Когда-то на вопрос анкеты «Как я хотел бы умереть?» Иван Иванович ответил: «Безболезненно и спокойно. Моментально».

Основные даты жизни и творчества И. И. Шишкина

1832, 13 (25) января – родился в Елабуге Вятской губернии в семье купца Ивана Васильевича Шишкина.

1844 – Иван Шишкин обучается в 1-й мужской гимназии Казани (по 1848 год).

1852 – учёба в Московском училище живописи и ваяния (по 1856 год).

1856 – поступление в Императорскую Академию художеств. Уже в первый год пребывания в академии награждён двумя малыми серебряными медалями за классный рисунок и за вид окрестностей Санкт-Петербурга.

1858 – поездка на Валаам.

Конец года – большая серебряная медаль за рисунки пером и живописные этюды, написанные на Валааме.

1859, апрель – присуждение малой золотой медали за пейзаж «Ущелье на Валааме».

1860 – присуждение большой золотой медали за две картины одного названия «Вид на острове Валааме. Местность Кукко». Получение права на поездку за границу в качестве пенсионера академии.

1862 – прибытие в Мюнхен, посещение мастерских известных художников Бенно и Франца Адамов.

1863 – переезд в Цюрих, занятия под руководством профессора Р. Коллера. Впервые пробует гравировать «царской водкой».

1864–1865 – пребывание в Дюссельдорфе, написание картины «Вид в окрестностях Дюссельдорфа», которая, будучи присланной в Санкт-Петербург, принесла художнику звание академика. За границей создаёт много превосходных рисунков пером.

1866 – возвращение в Россию до истечения срока пенсионерства.

1868 – Академия художеств присваивает Шишкину звание профессора живописи за картины «Сосновый лес» и «Чем на мост нам идти, поищем лучше броду», но великая княгиня Мария Николаевна, президент Академии художеств, вместо этого награждает художника орденом Святого Станислава 3-й степени. Венчание с Евгенией Александровной Васильевой.

1869 – рождение дочери Лидии.

1870 – становится членом-учредителем Товарищества передвижных художественных выставок.

1871 – рождение сына Владимира.

Декабрь – участие в 1-й Передвижной выставке («Вечер»). В дальнейшем участвует в каждой выставке ТПХВ.

1872 – смерть отца.

1873 – смерть сына Владимира. Звание профессора за картину «Лесная глушь». Рождение сына Константина.

1874, март – смерть жены, Евгении Александровны, от туберкулёза.

1875 – смерть младшего сына Константина.

1878 – участие в 6-й Передвижной выставке («Рожь»).

Осень – поездка в Париж на Всемирную выставку.

1879, лето – поездка в Крым.

1880 – венчание с Ольгой Антоновной Лагодой.

1881, июнь – рождение дочери Ксении. Смерть