Славянское язычество. От Перуна и Велеса до культа медведя и куриного бога - Анна Карасева

поверье, что огонь и тепло приманивали души предков, помогали им найти дорогу. Если свечи нет — значит, в доме никого не ждут, и предки не придут).

На Коляду проводились ритуальные бесчинства. В эти дни можно было то, что было под запретом в остальную часть года: безобразничать, пакостить соседям, кричать, кривляться, играть — так молодежь изображала разгул духов во время праздника (опять же аналогия с Хэллоуином). Народная христианская традиция, впитав праздник, объясняла вседозволенность нечисти в этот период тем, что Бог был очень рад рождению сына и из-за этого совершенно перестал следить за порядком на земле. На Коляду люди старались не называть друг друга по именам, поскольку знание имени дает власть над его обладателем и духи, подслушав, могли заманить живых в потусторонний мир.

Фольклорист С. З. Агранович считает, что сохранившимися отголосками ритуальных игр с мертвыми предками являются жмурки и ладушки. Если мы вспомним считалочку, которую дети приговаривают, соревнуясь в ладушки, то увидим в ней признаки погребального обряда: побывав в гостях «у бабушки», дети попробовали поминальную пищу «кашку» (кутью) и «бражку». При этом соприкосновение ладонями символизирует близость к потустороннему миру и контакт с предками.

В жмурках игра с покойником заложена в самом названии, «жмур» — человек, у которого навечно закрылись глаза, то есть мертвец. Его символизирует один из игроков, который на ощупь пытается поймать «живых», тех, кого ему удалось схватить, сами становятся мертвецами. В некоторых вариациях игры «жмур» должен распознать жертву и назвать ее имя, только тогда она считается пойманной. В этом интересном дополнении раскрывается важность знания истинного имени человека и желание его скрыть от потусторонних сил, особенно в лиминальное время. Игра в жмурки зафиксирована в том числе как часть погребальных обрядов: в жмурки с медведем играют девочки в сказке «Дочь и падчерица», причем обнаруженную девочку медведь съедает.

Главное правило игры — слепота воды — раскрывает особенность взаимоотношений миров: как живые не видят призраков, мертвые не видят живых и способны только ощутить их: прикоснуться, услышать или унюхать. При этом, как и у живых вызывает отвращение запах трупов, мертвые терпеть не могут запах живых. Именно так объясняет В. Я. Пропп знаменитую фразу Бабы-яги: «Фу-фу! Русским духом пахнет». Яга только чувствует пришедшего к ней гостя, но не может увидеть, пока последний не приобщится к миру мертвых, съев пищу потустороннего мира. Представление о том, что мертвые не могут видеть живых, также, как и живые — мертвых, существует у многих индоевропейских народов, например фразу Бабы-яги из «Василисы Прекрасной» можно сравнить с английской сказкой «Джек и бобовый стебель», в которой великан говорит:

— А ну-ка, жена, поджарь мне парочку на завтрак!

Ого! Чем это здесь пахнет?

Фи-фай-фо-фам,

Дух британца чую там.

Мертвый он или живой, —

Попадет на завтрак мой.

Это связано с древним представлением равенства между смертью и слепотой. С практической точки зрения, слепой человек быстро становился социально дисфункциональным, беспомощным и умирал, именно поэтому на Руси существовала практика ослеплять князей, свергая их с престола. Слепой человек мертв для общества и не может править (единственное исключение — Василий Темный). С мистической точки зрения, слепой глаз является мертвым, пусть даже в живом теле. Именно поэтому распространены представления о том, что слепцы просто видят не наш мир, а потусторонний: слеп на один глаз был Один, слепа знаменитая пророчица Ванга. В современных фильмах медиумов или людей, одержимых демонами, часто изображают с закатанными или побелевшими глазами, что также на подсознательном уровне считывается зрителями как знак иномирья. Еще двумя характерными особенностями «мертвых» являются молчание и запрет на смех. Например, как в датской сказке «Одиннадцать лебедей», которой вдохновлялся Г. Х. Андерсон при написании «Диких лебедей». В ней девочка должна связать рубашки из крапивы для братьев, превращенных в лебедей; если она скажет хоть слово, не закончив работу, — это убьет ее братьев. Другой пример — царевна Несмеяна, девушка, которая не может засмеяться, пока ее не «пробудит» от плача ее будущий жених.

Сказки дают ответ и на вопрос о том, как «прозреть», то есть увидеть потусторонний мир и приобщиться к нему. Для этого герои мифов и сказок трапезничают едой потустороннего мира, например, Баба-яга в первую очередь кормит всех царевичей, забредших к ней в избушку, а Аид, не желая отпускать Персефону, дает ей гранат, съев который она уже никогда не может покинуть подземный мир навсегда и вынуждена возвращаться в него снова и снова. Как пишет С. З. Агранович, представление о том, что трапеза объединяет на мистическом уровне, существовало еще у древнего человека и связано с совместным поеданием туши убитого на охоте животного вокруг костра, что воспринималось как священное действие. Важным условием такой трапезы является то, что люди должны не просто сидеть за общим столом, а брать себе часть от общей порции. Преломлять хлеб, как у иудеев, пить из одной чаши, как скандинавы, или курить одну трубку мира, как индейцы Северной Америки. Смысл этого ритуала прослеживается в символике христианского причастия, в дионисийских мистериях, в древнем обряде поедания тотемного зверя, то есть бога-первопредка. То есть это приобщение к божеству через поедание его плоти: «Кто вкушает Плоть Мою и пьет Мою Кровь, во Мне пребывает, и Я в Нем» (Ин. 6:56).

Но самый интересный обряд, связанный с Колядой, — «субботки» (не путать с субботниками). Дом вдовы на все Святки арендовали молодые незамужние девушки, которые расставляли в комнате лавки, как в театре, и приглашали парней на посиделки. Девушки находились за закрытыми дверями, в определенный момент двери открывались, и молодые неженатые парни, заплатив, могли войти. Когда все заходили, двери закрывались и в доме происходили увеселительные мероприятия. Так описывает посиделки Михаил Забылин — русский этнограф XIX в.: «Тогда незамужнія дочери обывателей этого городка собираются у б

дныхъ вдовъ, которыя д лаютъ къ тому нужныя приготовленія: для пос тительницъ д лаютъ скамьи уступами отъ полу до потолка въ вид амфитеатра… По сторонамъ этой же горницы ставятся скамейки для мужчинъ… Когда д вушки собрались вс до одной изъ числа приглашенныхъ, тогда ворота до сихъ поръ запертыя, отворяются и начинается прибытіе холостыхъ молодыхъ людей. Прибытіе каждаго молодаго гостя д вушки величаютъ п снями, которыя изстари поются на субботкахъ. За эту