Как повываешь? - Жаклин Хайд

Мое бедное итальянское кожаное кресло жалобно скрипит под тяжелым, мускулистым телом, когда Фрэнк подается вперед, чтобы встать. Все это время я боюсь, что его огромные руки раздавят удобные подлокотники.

— Я не вмешиваюсь, если в этом нет необходимости, — заявляет он, когда оранжевый цвет в его глазах сменяется на серо-стальной. Он направляется к выходу.

— Есть еще новости? — отзываюсь я с показным безразличием.

Мы с Фрэнком были деловыми партнерами задолго до того, как его маленькое предприятие превратилось в многомиллиардную корпорацию, но это уже слишком даже для меня.

Он поправляет темно-серый костюм и бросает взгляд на свои астрономически дорогие часы.

— Не паникуй, шавка. Я, в какой-то мере, пытаюсь тебе помочь. Бьянка была здесь только на случай, если он сорвется.

Скрывать Влада с Обри от внимания людей и так почти невозможно. Последнее, что мне нужно, — это драка между ним и Фрэнком.

Когда-то мы вчетвером жили в замке, но это было до того, как Лондон был охвачен пламенем из-за влюбленности Фрэнка в человека. Именно поэтому он с самого начала был против нашего общения с людьми. Это не было проблемой до пары Влада и теперь — моей.

Я ничего не отвечаю и долго смотрю на пустую решетку камина, после того как дверь в мой кабинет закрывается за ним.

Моя единственная надежда в том, что я успею выяснить правду о Уитли прежде, чем Фрэнк узнает, что она может быть моей парой. В то же время мне нужно скрывать от нее свою истинную сущность. Если я смогу заставить ее захотеть меня так же, как я ее…

Мысль о том, что мне придется лгать своей паре — человеку — до конца жизни, почти невыносима. Мысль, что она может отвергнуть меня или даже сбежать в страхе, заставляет желудок сжиматься. Если бы она когда-нибудь испугалась меня, я бы себе этого не простил.

— Черт, — говорю я в пустоту, тело дрожит от желания снова быть рядом с ней.

Непрекращающаяся тяга к Уитли вполне может убить меня, если это только начало. Я жажду ее близости и не смогу долго сдерживать свою реакцию. Никогда в жизни я не хотел женщину так, как ее — слово из ее уст, вздох с ее губ или что угодно, что она готова мне дать.

Слова Фрэнка эхом звучат в моей голове: это только начало.

Я уверен, что он прав, хотя и не знает насколько.

Да помогут мне Боги, эта женщина вполне может сломать меня.

Глава 22Уитли Уитт



Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

— Черт возьми, Коннор, — шепчу я себе под нос, уставившись на вызывающе яркий букет алых роз, стоящий на буфете в столовой.

За моей спиной раздаются умиленные вздохи, лицо заливается таким же румянцем, как и эти проклятые цветы. Прошедшие дни были похожи на чертовски приторную романтическую комедию от Hallmark50.

— Это выходит из-под контроля.

Каждую ночь он укладывает меня спать, обнимая, и каждое утро будит нежными поцелуями, прежде чем затащить в душ. К тому времени, как я выхожу из ванной, он протягивает мне кофе, именно такой, какой я люблю. А теперь вот еще и розы повсюду.

Проблема в том, что он так и не прикоснулся ко мне снова с той ночи, когда сказал, что хочет поиграть. Дойл твердит, что сначала собирается искупить свою вину, но, клянусь, он просто издевается над моей киской. Это вызывает у меня желание залезть на него, как на дерево, и заставить его крикнуть «Бойся»51!

— Боже, какие красивые, — восторгается Мария, хихикая, как и подобает двадцатилетней девушке. В костюме она выглядит просто очаровательно.

— Очень красивые, — соглашается Антон, сидящий рядом с ней за столом в униформе официанта.

Он наклоняется, чтобы нежно поцеловать ее в плечо, и она лучезарно улыбается в ответ. Ах, юная любовь. Такая сладкая, что меня чуть не выворачивает. Конечно, они хотят, чтобы я была так же счастлива, как и они, как и любой другой безумно влюбленный человек.

У меня сжимается сердце. У нас с Коннором все совсем не так. Честно говоря, я вообще не знаю, что у нас. Я должна уехать, когда закончится контракт, а он так и не дал понять, чего хочет. Я знаю, что ему нравится моя компания — достаточно, чтобы засыпать рядом каждую ночь, — но отсутствие секса все усложняет.

Если бы он просто хотел дружбы с привилегиями, мне было бы проще. Но теперь я почти уверена, что хочу гораздо большего.

Может, поэтому он так себя ведет.

Нервозность пробегает по позвоночнику, и сердце делает сальто. Если после того, что я задумала на вечер, он назовет меня другом, я, возможно, действительно отравлю капкейк и заставлю его подавиться.

Мне надоело играть в эту игру.

Я встаю из-за стола, чтобы начать собирать тарелки с недоеденной едой, оставшейся после после дневного чаепития.

— Вы с мистером О’Дойлом встречаетесь? — шепотом спрашивает Мария.

Делая глубокий вдох, я ощущаю запах весны, когда ветерок проносится по столовой. Все окна открыты, и я могу только разобрать звуки щебетания птиц из сочного зеленого сада. Сад, где его губы касались моих… черт.

— Да ничего такого, ребята. Он просто ведет себя мило.

Антон хмыкает.

— Мисс Уитт, мужчины не дарят женщине дюжину алых роз просто так.

— Точно! — радостно подхватывает Мария, широко улыбаясь.

Мне едва удается не закатить глаза от ее энтузиазма.

Я строго указываю на них обоих.

— Разве у вас нет работы?

Мария пожимает плечами.

— Нет. Мы просто направляемся в бальный зал, чтобы дождаться начала шоу.

— Ладно, увидимся там, — отвечаю я, проводя рукой по переду рубашки.

Сегодня начинается главное событие — то самое, которое Коннор хочет провести идеально. Весь персонал репетировал танцы для ужина целыми днями. Сначала я скептически отнеслась к этой идее, но теперь, увидев это в действии, уверена, что всем понравится.

Надеюсь, все пройдет гладко, потому что мне нужно, чтобы он был в приподнятом настроении ночью.

Мой «друг» находит возможность коснуться меня в самые неожиданные моменты уже несколько дней, и я готова наброситься на него, чтобы он наконец дал мне то, чего я так хочу. К черту уговоры — если он продолжит свои мучительные дразнилки, я возьму свое силой.

Эта мысль заставляет меня застонать.

Я раздраженно вздыхаю и перекидываю каштановые волосы через плечо, затем прикусываю губу и поднимаю телефон над головой. Молюсь, чтобы не выглядеть в кадре, как перетянутая колбаса, и делаю