Как повываешь? - Жаклин Хайд

убирая руку, как только она начинала просыпаться. Сегодня я хочу, чтобы она была растеряна и возбуждена, потому что я больше не собираюсь сдерживаться. Если вселенная сочла нужным даровать мне пару, да еще такую совершенную, я не собираюсь пренебрегать этим.

Она моя, и я завоюю ее.

— Нет, ты не ненавидишь меня, хотя точно хотела бы этого, — схватив ее запястья, я целую место пульса сначала на одной руке, потом на другой. — Уитли, ты пойдешь со мной на свидание?

Как бы глупо это ни звучало, это единственные слова, которые я могу сказать. Я хочу ее любым способом, каким только смогу заполучить, но мне нужно знать, что она тоже этого хочет. Я жажду чего-то более постоянного, чем то, что, возможно, сейчас у нее на уме, прежде чем, наконец, взять ее. Мне нужно, чтобы она знала — для меня это что-то значимое, а не просто похоть.

Уголок ее рта приподнимается, и она прикусывает мягкую нижнюю губу милыми маленькими человеческими зубами. Я вдруг осознаю, что понятия не имею, ответит ли она «да» или «нет», и это предвкушение опьяняет. То, как она бросает мне вызов — ее дерзкий рот — моя слабость. А ее запах действует на член, как зов сирены.

— Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой на свидание? — голос Уитли звучит застенчиво, словно она совсем не ожидала, что я задам этот вопрос именно сейчас. — Да. Хорошо.

Ее глаза становятся большими и мягкими, как у лани.

Тихий вздох срывается с ее губ через секунду, а затем она набрасывается на меня с поцелуем. Наши зубы соприкасаются, и она стонет, издавая низкий хныкающий звук, от которого мне хочется выть от возбуждения.

Рука дрожит, когда я обхватываю ее шею и прерываю поцелуй.

— Мой член невыносимо твердый, и тебе придется это исправить.

Удовлетворение светится в глазах цвета карамели. Губы Уитли припухшие и тяжелые — вызывают у меня желание просунуть член между ними.

— Как мне это исправить? — спрашивает она, облизывая губы.

Я достаю коробочку из кармана пиджака и протягиваю ей, затем крепко хватаю ее за талию, пока она открывает ее. Бровь Уитли взлетает вверх, когда она замечает устройство, которое я забрал из комнаты, когда вышел из бального зала. Я знаю, что у меня есть всего несколько минут, прежде чем нужно будет вернуться к гостям, хотя я вообще не должен был уходить.

— Сегодня вечером ты ясно дала мне все понять. Я сделаю то, чего мы оба хотим, и буду трахать тебя всю ночь.

Она фыркает, но снова бросает взгляд на устройство.

— О, так тебе это не нужно? — я отступаю, давая ей возможность сказать то, что она хочет.

Ее роскошные губы сжимаются в тонкую линию, а брови хмурятся.

— Я этого не говорила, — любопытство окрашивает ее лицо, пока она разглядывает штуковину. — Оно выглядит большим.

С силиконовым шнурком, прикрепленным к нему, розовое яйцевидное устройство около двух дюймов (прим. ​​5 см) в ширину предназначено для стимуляции точки G.

— Оно гораздо меньше моего члена, Уитли.

И многих ее других игрушек.

Она чуть не захлебывается от смеха. По щекам, а затем и по ключицам разливается румянец, окрашивая в розовый цвет даже ее пышные груди.

Я внимательно осматриваю ее, наслаждаясь пышными изгибами бедер, которые еще сильнее подчеркивает корсет, утягивающий талию. Я вытаскиваю яйцо из коробочки, а затем хватаюсь за многочисленные юбки ее платья и поднимаю их.

— Ты действительно выглядишь в этом прекрасно, — шепчу я ей на ухо, снова опуская руку под юбки и пробегаясь пальцами по скользким, влажным складочкам. — Боги, да ты вся мокрая.

Она внимательно изучает меня, и я бы многое отдал, чтобы узнать, что у нее на уме.

— После этого мы уже не будем просто друзьями, Коннор, — говорит она, как будто это что-то значит, учитывая, что я только что пригласил ее на свидание.

Я хмурюсь от уязвимости, которую вижу в ее глазах.

— Нет, не просто, — отвечаю я, целуя ее, пока ввожу один палец в киску и провожу большим пальцем по клитору. — Я никогда не мог держаться от тебя подальше, а теперь… ты моя.

Я целую ее так, как ей нравится, позволяя пальцам играть с шелковистыми складками, прежде чем прижимаю розовое устройство к нижним губкам. Она дергается, вероятно, от того, какое оно холодное у входа, но я знаю, что она быстро его согреет. Я отрываюсь от ее губ и наблюдаю, как глаза Уитли распахиваются, а пухлые губы приоткрываются в мягком вздохе, когда я вставляю игрушку глубоко внутрь.

Устройство еще не включено, но я показываю ей телефон с уже синхронизированным приложением. Ее взгляд разгорается, а румянец на щеках становится еще ярче, пока она поправляет юбки и собирается выйти из кладовой, открыв рот, чтобы что-то сказать — наверняка какую-нибудь слегка раздражающую колкость.

Резко шлепнув ее по упругой заднице, чтобы заткнуть, я рычу:

— Не смей кончать, пока я тебе не разрешу.

Глава 23Уитли Уитт



Капитуляция.

О боже, неужели я правда это делаю?

Эта его ухмылка снова появляется на лице, а бровь взлетает вверх, пока мое сердце громко стучит в висках.

— Ну что, Уитт? Хочешь, чтобы я поиграл с тобой в переполненном зале?

— Я не знаю, — отвечаю я.

Киска сжимается вокруг игрушки, я определенно точно хочу этого. Одна мысль о том, что он будет играть со мной, разжигает во мне еще больший голод. Тот факт, что никто не узнает, кроме нас, и что он будет контролировать это, внезапно удивляя меня импульсами, только сильнее заводит.

— Не вынимай ее, — шлепок обрушивается на мою задницу, обтянутую подвязками.

Взгляд Дойла говорит, что он хочет сожрать меня живьем и совсем не собирается быть нежным. Он, наверное, хочет меня запугать, но это только сильнее разжигает желание подчинить себе этого мужчину.

— Если будешь продолжать дразнить, я сломаю твое тело прямо перед тридцатью людьми, Уитли, и ты не сможешь издать ни звука, — его ладонь ласкает мою задницу, скользит по половым губам, а потом он снова целует меня. — Думаешь, выдержишь это? Будь паинькой, иначе я включу ее на полную.

Я отталкиваю его, тыльной стороной ладони стирая с губ поцелуй так же, как сделала это той ночью. На его челюсти дергается мышца, заставляя меня задуматься, помнит ли он это, но я не могу удержаться, чтобы не подлить масла в огонь, потому что в кои-то веки это по-настоящему весело.

— Полагаю, скоро узнаешь, — говорю я,