Как повываешь? - Жаклин Хайд

Я хватаюсь за дверь кладовой и рывком открываю ее, выходя оттуда, пока он не успел сказать что-то еще. Мурашки покрывают руки при мысли о том, что он собирается сделать со мной сейчас… и позже.

Чем дальше я иду, тем сильнее ощущаю игрушку внутри, и мышцы сжимаются вокруг нее с каждым шагом.

Когда я возвращаюсь в коридор как раз к подаче десерта, меня уже трясет. Ощущение этой маленькой бомбы удовольствия, которая может сработать в любую секунду, заставляет меня нервничать в толпе. Перестань себя накручивать, ругаю я себя. Никто не узнает. Ну как они узнают? О боже, я на самом деле это делаю?

Когда подают десерт, в комнате раздаются восторженные возгласы, отвлекая меня, и я испытываю гордость. На столах стоят башни из разноцветного желе в форме замков, рядом — кексы.

Без лишней суеты я успеваю добраться до Аллана, стоящего у дальней стены. Он наблюдает за залом, сложив руки за спиной.

— Привет, Аллан, — говорю я, подходя к нему.

Он кивает в знак приветствия, а я прислоняюсь к стене. Юбки такие объемные, что, наверное, кажется, будто я просто на них присела.

Я оглядываюсь, и дыхание перехватывает, когда я замечаю Коннора, шествующего по бальному залу в костюме вампира, с развевающимся за спиной плащом, словно в дешевом фильме.

— Почему вампиры такие плохие художники? — спрашивает он у толпы и делает паузу для комического эффекта. — Потому что они бы рисовали только кровью54.

Губы Коннора, которые я за последние две недели целовала так много раз, растягиваются в ухмылке, и он смело мне подмигивает.

Он думает, что я не решусь. Я отказываюсь снова на него смотреть, изображая слабую улыбку, и смотрю в пустоту через весь бальный зал, когда нажимаю «отправить».

Не проходит и доли секунды, как я чувствую мощную волну вибрации внутри, и колени подгибаются от неожиданности. Мой взгляд тут же устремляется к нему, и я едва удерживаюсь, чтобы не разинуть рот.

Он еще даже не проверил свой телефон!



Коннор О'Дойл

Я включаю устройство, даже не глядя на телефон. Я по ее сердцебиению понял, что она сделала — и знал, что сделает. Она не может удержаться.

Я отступаю от толпы, позволяя нанятым из деревни танцорам на мгновение перетянуть на себя внимание, и снова сосредотачиваюсь на своей — скорее всего — паре. Это слово, такое глубокое и неоспоримое, до сих пор вызывает у меня мурашки, даже когда я просто думаю об этом. И все же меня переполняет ощущение всепоглощающего удовлетворения.

Наконец я смотрю на фото и едва сдерживаю стон. На этот раз ее грудь полностью обнажена, большие упругие сиськи выставлены напоказ, но именно уверенность в ее взгляде заставляет мое сердце биться быстрее.

Желая отомстить еще сильнее, я повышаю уровень вибрации игрушки, уютно расположившейся в ее киске, и открыто улыбаюсь, когда слышу вздох Уитли через весь зал. Яйца сжимаются от осознания того, насколько сильно она возбудится в следующие несколько мгновений. Особенно учитывая, что она застряла в шеренге у стены, готовясь к финальному поклону по моему сигналу.

Я не даю сигнал сразу. Не в тот момент, когда замечаю гребаный кекс на ближайшем столе — как будто она хотела подразнить меня сегодня вечером.

Я нажимаю кнопку, заставляя маленькую игрушку пульсировать в ритм, и замечаю, как Уитли начинает тихо задыхаться. Она поднимает на меня взгляд, прикусывая губу, и качает головой, словно хочет, чтобы я притормозил. Она прислоняется к стене для лучшей опоры, и я задаюсь вопросом, дрожат ли нее ноги под платьем.

Игнорируя безмолвную мольбу, я поднимаюсь на ноги и касаюсь вилкой бокала с вином, чтобы привлечь внимание всех присутствующих. Хочу, чтобы она отбывала наказание в переполненном зале, пока я буду доводить ее до экстаза на расстоянии. Хочу, чтобы ей пришлось сдерживать стоны в страхе, что если я увеличу мощность, остальные начнут слышать то, что я уже ощущаю — вибрацию игрушки, уютно сидящей внутри этой аппетитной киски.

— Могу ли я попросить минутку вашего внимания? Я бы хотел произнести тост.

Она едва не давится, издавая приглушенный звук, и на моем лице расползается искренняя улыбка.

— Выпьем за Аллана, управляющего замком, без которого мы бы пропали, — я решаю пощадить ее и не упоминать в тосте. Мне пришлось бы убить каждого, кто увидел бы ее оргазм. — Спасибо за все, что ты делаешь. И за всех сотрудников — без вас это событие было бы невозможным. И, наконец, за наших уважаемых гостей, — говорю я глубоко кланяясь и эффектно взмахнув плащом. — Большое спасибо, что пришли.

Гости начинают аплодировать, но все мое внимание приковано к одному человеку.

Слабая улыбка трогает ее губы, а ноздри странно раздуваются — мне стоит усилий сохранить невозмутимое выражение лица. Легкий гул устройства, ласкающего ее прямо сейчас перед всеми, заставляет меня едва сдерживаться, чтобы не сорвать с себя костюм и не завыть, как первобытный зверь. Те фото, что она прислала раньше, особенно последнее, уже были слишком сильным испытанием для меня. Еще чуть-чуть — и я буду умолять о разрешении взять ее в момент первого прикосновения.

Моя храбрая девочка, наконец, получит то, чего хочет, и я с удовольствием дам ей все, чего она пожелает, как не сможет никто другой в этом замке — и никакая игрушка с этим не сравнится.

— Надеюсь, вы насладитесь оставшимся вечером. Спасибо, что присоединились к нам, — говорю я, желая как можно скорее добраться до Уитли. Я поднимаю свой бокал, давая сигнал всем официантам поклониться и, наконец, удалиться.

Шум аплодисментов заглушает слабый всхлип, вырывающийся из сжатых губ Уитли. Как только появляется возможность, она быстро убегает, стараясь не толкать других официантов. Ее бегство напоминает добычу, убегающую от хищника, и это разжигает во мне звериный голод. Ее прерывистое дыхание гулко отдается в ушах, инстинкты сосредоточены на каждом движении соблазнительного тела. Желание овладеть ею бурлит в крови.

— За вас! — произношу я последний тост и тоже исчезаю, устремляясь за ней.

Служащие быстро расходятся по своим комнатам, а Уитли ускользает в другом направлении, вероятно, бежит в библиотеку, которую так любит.

Я догоняю ее в коридоре, когда она вскрикивает, почти падая на пол, наконец переступив за край. Прислонившись боком к стене, она сжимает юбки между ног, прямо возле этой сладкой пизды, которая, без сомнения, сжимает игрушку.

Я еще никогда в жизни так не завидовал неодушевленному предмету, и я хочу трахнуть Уитли так сильно,