Как повываешь? - Жаклин Хайд

и я пытаюсь прижать руки к груди, пока волосы развеваются за спиной.

Ощущение невесомости возникает за секунду до того, как из груди выбивает воздух. Жесткое приземление на твердую, сухую землю заставляет судорожно задыхаться, и боль пронзает мои бока, пока легкие борются за воздух. Вода поднимается к горлу, и я давлюсь, выплевывая прохладную жидкость. Я переворачиваюсь на бок, меня тошнит, когда вода яростно извергается наружу.

— Dè tha sibh a’ dèanamh?57 — раздается мужской голос справа, и я краем глаза замечаю неловкий взмах большой руки.

Я замираю, ожидая, когда владелец этой руки покажется.

— Де таси… Что? — медленно спрашиваю я, слова кажутся мне совершенно незнакомыми.

Я поднимаю глаза, осматривая странное место, в котором оказалась. Здесь темно, если не считать единственного пылающего факела, и все же я могу видеть, хотя это не должно быть возможно. Я щурюсь в полумраке на то, что похоже на стену пещеры.

— Ты не человек, — его голос понижается.

Мой нос удлиняется, как будто превращения еще не закончились, и низкое угрожающее рычание вырывается из моей груди. Чувства захлестывают, но одно из них превалирует. Будто сигнал тревоги из игры про Джеймса Бонда застрял в голове на повторе, и мое тело реагирует так, словно передо мной враг.

— Держись от меня подальше! — мой голос звучит искаженно и зловеще.

Я поднимаюсь на ноги, морщась, когда смотрю на свои новые волчьи лапы, обтянутые рваными мокрыми чулками. Я глубоко вдыхаю, пытаясь успокоить сердце, которое бьется, как у колибри в полете.

— Ох, она не говорит по-гэльски и пахнет псиной, — говорит он.

Я обнажаю зубы, и из горла вырывается глубокий рык, когда мужчина с шотландским акцентом пожимает плечами и медленно приближается ко мне. Он подходит ближе и хлопает в ладоши, — свет загорается, озаряя помещение. У меня перехватывает дыхание.

Я отшатываюсь от этого гиганта с рыжей бородой. Высокий и сложенный, как футболист, он останавливается и смотрит на меня мшисто-зелеными глазами. Длинные рыжие волосы спадают по спине. Пятно рыжих кудрей покрывает массивную грудь, переходя в дорожку, ведущую к его прессу и… о боже.

Ради всего святого, почему эти ублюдки не могут оставить женщин в покое, а?

— Ты голый, — выпаливаю я и заливаюсь краской. — Я имею в виду, кто ты? — мой голос звучит глубже обычного, и я тянусь, чтобы потереть горло, но замираю, почувствовав мягкий мех на шее. Руки скользят по лицу, и я издаю странный звук, похожий на писк. Что он со мной сделал?

Мое лицо не было таким до того, как мы занялись сексом — теперь оно полностью покрыто мехом и становится все более волчьим.

— Тот же вопрос, девочка. Еще два месяца назад ты пахла печеньем, а теперь посмотри на себя. Дворняга просто не мог не забрать тебя, да? — говорит он с сильным шотландским акцентом, совершенно не стесняясь своей наготы. Он смахивает с лица несколько выбившихся прядей длинных рыжих волос. — Что ж, наверное, это к лучшему. Он заслуживает пару, как и все мы, да?

— Кто ты? — снова спрашиваю я, и он принимает это за приглашение подойти ближе, босыми ногами мягко ступая по каменному полу.

Он останавливается передо мной с дружелюбной улыбкой, подмигивая изумрудным глазом, и прочищает горло.

— Лахлан Макбет к вашим услугам. А кто ты?

Я стону, потирая лицо ладонями, и замираю, когда превращаюсь обратно в человека.

— Мои руки!

— Ага, они у тебя есть. И когти тоже, без сомнения. Дело Коннора, судя по запаху, — выражение его лица говорит о том, что он считает меня сумасшедшей.

— Я убью его! Я знала, что он это со мной сделал!

Мои ноздри раздуваются, и я с изумлением наблюдаю, как руки снова покрываются мехом.

— Ну так иди и надери ему задницу, — говорит Лахлан, скрещивая руки на груди.

Я замираю и медленно поднимаю на него взгляд.

— Что?

Меня удивляет, что он со мной согласен.

— Ну, ты теперь такая же большая, как он. Без сомнения, ты могла бы прикончить его парой метких ударов, — отвечает он, размахивая кулаками в воздухе, как боксер.

Я моргаю, осознавая, что вижу, как поднимаются волоски на костяшках его пальцев и насколько крупные у него поры. Вау.

Мое сердце громко стучит, а кожу покалывает от осознания того, что я сильная, чертовски сильная.

Я еще не знаю, как переварить свое превращение, не говоря уже о новых способностях, поэтому вместо этого улавливаю медленный звук капающей воды где-то вдалеке.

— Где мы?

— У меня дома.

Пещера. Он живет в пещере…

Теперь, когда мое беспокойство улеглось, я наконец-то осматриваюсь. Грубые каменные стены. Разноцветные шипы в оттенках серого и коричневого, сталактиты, как на фотографиях из интернета, с которых капает вода, брызгая на каменный пол. Огромные валуны, явно созданные руками человека, разбросаны по просторной, темной пещере.

Я снова смотрю на обнаженного мужчину, который сейчас вытягивает руки над головой и изгибает туловище, совершенно не стесняясь своей наготы.

Я поворачиваюсь и с изумлением наблюдаю, как его рука покрывается зеленой чешуей.

— А, э-э-э, кто ты? — спрашиваю я, прикрывая грудь и промежность руками, потому что чувствую себя некомфортно голой перед незнакомцем.

Он моргает.

— Лох-Несское чудовище, девочка.

Глава 25Уитли Уитт



Голая и напуганная.

Я обхватываю себя руками, стараясь одновременно прикрыть грудь и промежность, насколько это возможно. Лахлану, похоже, все равно, что мое декольте выставлено на всеобщее обозрение, но я явно могла бы попасть под статью за непристойное поведение, если бы не шерсть, которую можно считать одеждой.

Каждый раз, когда я думаю о Конноре или представляю, как кто-то находит куски моего брошенного платья, я снова превращаюсь в волчицу. Волосы становятся дикой гривой, а клыки устрашающе острыми. Похоже, сильные эмоции станут моей постоянной проблемой. К тому же этот капающий с потолка звук уже раздражает до невозможности. Он только подчеркивает странную тишину, воцарившуюся между мной и этим… существом. Лох-несское чудовище? Да ну. Нет, я отказываюсь в это верить…

Но могу ли я отрицать его существование, учитывая то, что происходит со мной, и то, что я стала свидетелем превращения Коннора? Что вообще происходит с моей жизнью?

Лахлан, похоже, не против дать мне время повариться в собственных мыслях. Он даже не пытается приблизиться, что, признаться, помогает в тревожной ситуации.

Однако каждый его хриплый вздох эхом отдается от стен пещеры, а слишком громкий гул электричества в лампах, который я каким-то образом теперь слышу, просто сводит с ума. Я понятия не имею,