Как повываешь? - Жаклин Хайд

когда с очередной страницы в глаза бросаются слова «член» и «узел», пробуждая бурю желания в животе.

После того, как я пытаюсь прочитать одно и то же предложение пять раз, из меня вырывается звук — нечто среднее между хныканьем и рычанием, — и я подношу открытую книгу к лицу. Я откидываюсь на спинку стула, злясь на себя.

Нужно что-то с этим делать.

Глава 21Коннор О'Дойл



Лаешь не на то дерево.

Я рычу на телефон, желая, чтобы Джекилл наконец ответил. Конечно же, этого ублюдка нет на связи именно тогда, когда я испытываю самое странное и сильное влечение к женщине за все свои триста лет.

Я:

Где ты?

Я смотрю на светящийся экран, гадая, что могло его задержать. Напуган до смерти — вот подходящее и точное описание моего текущего состояния. Кожу на предплечьях покалывает при одной мысли о ней, и я начинаю беспокоиться о том, как сильно меня меня сломает, если все пойдет не так.

Шаги гулко раздаются по мраморному полу, пока я торопливо направляюсь в кабинет. Я чувствую, что какая-то связь уже формируется, и понятия не имею, как это остановить. Все признаки на лицо, и эта идея с каждой секундой кажется все менее абсурдной. Но что, если Уитли не примет связь? А еще хуже — что, если она узнает, кто я на самом деле, и сбежит в ужасе?

Моей паре все равно придется узнать правду — я бы не смог этого скрывать, но Уитли совсем не похожа на ту, кто спокойно воспримет что-то странное или паранормальное. Она пугается даже аниматроников в замке.

Я включаю свет, заходя в кабинет и закрывая за собой дверь. Свет озаряет Фрэнка, сидящего за моим столом, уставившись в экран ноутбука.

— Привет, Дойл.

Черт возьми. Последний человек, которого я хотел бы сейчас видеть.

Держу пари, запах Уитли все еще на мне, и судя по тому, как его глаза следят за каждым моим движением, ясно, что он что-то подозревает.

Я сомневаюсь, что этот дубина вынес урок после истории с Владом. А если нет, то он прекрасно знает, насколько я могу быть жестоким, если он попытается вмешаться, как тогда с Обри. У Фрэнка, конечно, вспыльчивый характер и горячий нрав, но мои зубы и когти опаснее.

Но даже это не избавляет меня от тревоги, что он может что-то задумать.

— Что ты тут делаешь, Фрэнк? — спрашиваю я, не дожидаясь ответа и направляясь к бару за выпивкой.

Как он вообще попал в мой кабинет — вопрос, о котором я даже думать сейчас не собираюсь. У Фрэнка свои методы.

— О, да так, кое-что, — бормочет он.

Я открываю мини-холодильник, и лед звякает, когда я бросаю пару кубиков в стакан. Звук выдергиваемой пробки от бренди подчеркивает напряженность в комнате, и я молча наливаю себе на два пальца.

— От тебя пахнет нашим шеф-поваром, Дойл, — говорит он с хитрой ухмылкой. — Не спишь ли ты со своими подчиненными?

Наши взгляды встречаются, и я наклоняю голову, наливая ему выпивку.

— Ну и что с того? — спрашиваю я, ставя стакан перед ним. — Я парень с определенными нуждами, а до ближайшего города час езды. Оставь меня в покое.

Фрэнк поднимает бровь, и кожа кресла скрипит, когда он откидывается назад.

— Все весело и забавно, пока ты не обзаведешься парой, — тянет Фрэнк, наконец обхватывая стакан толстыми пальцами. — После того, что случилось с Владом, я волнуюсь, что ты позволишь какой-то человеческой девушке вскружить тебе голову.

— Да пошел ты, — отвечаю я, закатывая глаза, чтобы скрыть, как они распахнулись от ужаса.

Он усмехается — звук глухой и зловещий, заставляющий волосы на затылке встать дыбом.

— Ты весь пропитан ее запахом, как и она твоим. К счастью для тебя, все, что нужно — это не показываться ей на глаза во время ночных пробежек. Мне плевать, с кем ты спишь, если только ты не раскроешь, кто мы такие, и не свяжешься с ней навсегда. Думаю, она сбежала бы в страхе, а тогда мне пришлось бы вмешаться.

Я не удивлен, что Фрэнк следит за моими передвижениями, но мысль о том, что кто-то может увидеть мою другую сущность, заставляет кровь стынуть в жилах. Если Уитли увидит меня…

Я уже боялся этого, но то, что Фрэнк считает это катастрофой, еще больше напрягает. У него есть чутье на людей, это правда, но он хочет, чтобы я хранил все в секрете. Как бессмертный может скрывать свою сущность от своей пары? Это, по сути, невозможно.

— Можешь себе представить? — продолжает он. — Это был бы полный провал.

— Тебе не кажется, что в ней есть что-то необычное? — спрашиваю я, прежде чем успеваю себя остановить. Ее запах тревожит меня тысячей разных способов, и я никогда не слышал, чтобы смертная могла так действовать на сверхъестественного.

Фрэнк больше магическое существо, чем человек, и может буквально видеть колдовство, когда оно происходит — редкая способность. Если он заметил что-то необычное в Уитли, это могло бы объяснить мою реакцию.

— Она — человек. — его голос полон презрения.

Я медленно выдыхаю и опускаюсь в кресло напротив.

— Мне сказали, что у меня никогда не будет пары, так что можешь не волноваться, — говорю я, сам не уверенный в этих словах.

Я знаю, что чувствую по отношению к Уитли, но что, если это не то самое? У Фрэнка отняли его потенциальную пару, и я не хочу закончить как этот депрессивный мешок из сшитой кожи.

Он фыркает — так не похоже на Фрэнка Штейна.

— Одетт тебе это сказала, я полагаю?

Я киваю в ответ.

Королева ведьм предупредила меня, когда я только начал понимать, что такое волчьи стаи и связующие узы. Конечно, я по глупости решил, что я один из них, из-за того, как меня обратили. Какой идиотизм.

А что, если она ошиблась?

— Одетт не безгрешна, — бормочет он над краем стакана, прежде чем сделать глоток. — И я бы не стал ей доверять. Я постоянно пытаюсь вас всех в этом убедить, но никто не хочет слушать здравый смысл.

Да, ну, это потому, что Фрэнк считает себя воплощением здравого смысла, в то время как на деле он скорее ядерная бомба, готовая взорваться. Довериться ему — все равно что держать гранату без чеки и надеяться, что она не взорвется.

Я наклоняю голову.

— Переживаешь за меня, Фрэнк? Я был бы тронут, если бы думал, что ты вообще способен заботиться