Реформация. История европейской цивилизации от Виклифа до Кальвина: 1300—1564 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

и кости, рыбалка и охота, стрельба из лука и поединки. Игральные карты попали в Англию в конце XV века; до сих пор короли и королевы одеваются по моде того времени. Танцы и музыка были не менее популярны, чем азартные игры; почти каждый англичанин участвовал в хоровом пении; Генрих V соперничал с Джоном Данстейблом среди выдающихся композиторов того времени, а английские певцы были признаны на континенте. Мужчины играли в теннис, гандбол, футбол, боулз, квоитс; они занимались борьбой и боксом, подбивали петухов, приманивали медведей и быков. Толпы людей собирались, чтобы посмотреть на акробатов и канатоходцев, совершающих подвиги, которые забавляли древность и поражали современность. Короли и вельможи содержали жонглеров, шутов и буффонов, а назначенный королем или королевой Повелитель Непорядка руководил спортом и весельем на Рождество. Женщины свободно перемещались среди мужчин: пили в тавернах, ездили с гончими, охотились с соколами, отвлекали внимание зрителей от сражающихся на турнирах; именно они во главе с королевой судили поединщиков и присуждали золотую корону.

Путешествия по-прежнему были тягостными, но никто не оставался дома - плохой знак для моногамии. Дороги были грязными и пыльными, а грабители не делали различий между расой, полом, классом или вероисповеданием. Трактиры были живописными и грязными, кишащими тараканами, крысами и блохами. Почти в каждом из них продавались кукольные простыни, а добродетели с трудом находили ночлег. Бедняки ходили пешком, зажиточные - верхом, обычно в вооруженных компаниях; очень богатые пользовались новомодными конными каретами - предположительно, изобретенными венгром XV века в деревне Коч. Кареты лордов были украшены резьбой, росписью и позолотой, обиты подушками, занавесками и коврами, но даже в них было меньше комфорта, чем в верблюдах, и они были такими же недурными, как рыбацкая снасть. Корабли были не лучше, чем в древности, а то и хуже; судно, доставившее короля Иоанна из Бордо в Лондон в 1357 году, шло двенадцать дней.

Преступность процветала. Города были слишком бедны, чтобы содержать только добровольную полицию, но все мужчины должны были присоединиться к "крику и воплю" в погоне за убегающим преступником. Сдерживающие факторы искали в суровых наказаниях для немногих пойманных; кражи со взломом, воровство, поджоги и святотатство, а также убийства и измены наказывались повешением на любом удобном дереве, а труп оставляли как предупреждение для других и пир для ворон. Практика применения пыток - как к обвиняемым, так и к свидетелям - получила развитие при Эдуарде IV и продолжалась в течение 200 лет.33 Адвокаты были нарасхват.

Возможно, мы судим эпоху слишком сурово, забывая о варварстве нашего просвещенного века. Сэр Джон Фортескью, верховный судья при Генрихе VI, думал о своем времени более высоко и написал в его честь два знаменитых произведения. В диалоге De laudibus legum Angliae он восхваляет законы Англии, превозносит право суда присяжных, оплакивает применение пыток и, подобно тысяче философов, предупреждает принцев, чтобы они стали законопослушными слугами народа. В книге "Монархия, или Управление Англией" он патриотично сравнивает Францию и Англию: во Франции людей можно осудить без публичного суда, Генеральные штаты созываются редко, король взимает налоги на предметы первой необходимости, такие как соль и вино. Так возвеличив свою страну, сэр Джон пришел к выводу, что все правительства должны подчиняться Папе, usque ad pedum oscula - "вплоть до целования его ног". 34

IV. ЛОЛЛАРДЫ

Архиепископ Арундел в 1407 году подтвердил верховенство канонического или церковного права над всеми светскими законами и осудил как главную ересь любое неприятие папского декрета.35 Оправившись от Уиклифа, церковь в Англии XV века окрепла, а растущее богатство переливалось в ее казну. Частым видом пожертвований стали "капеллы": люди, ожидающие смерти, платили за строительство часовни и за пение месс, чтобы ускорить попадание их душ в рай. Поскольку в Палате лордов заседали двадцать епископов и двадцать шесть аббатов, а мирян было всего сорок семь, церковь контролировала главную палату парламента. Чтобы компенсировать это, Генрих VII, а затем и Генрих VIII настаивали на праве королей назначать епископов и аббатов Англии из числа подходящего духовенства; эта зависимость иерархии от монархии облегчила капитуляцию духовенства перед утверждением Генрихом VIII королевского верховенства над английской церковью.

Тем временем "Бедные проповедники" Виклифа продолжали распространять свои антиклерикальные идеи. Уже в 1382 году монастырский летописец с испуганным преувеличением сообщал, что "они чрезвычайно размножились, как распускающиеся растения, и заполнили все королевство..... На дороге едва ли можно было встретить двух человек, но один из них был учеником Виклифа". 36 Наибольшую аудиторию они нашли среди промышленных рабочих, особенно среди ткачей Норфолка. В 1395 году лолларды почувствовали себя достаточно сильными, чтобы представить парламенту смелое заявление о своих принципах. Они выступали против безбрачия духовенства, транссубстанциации, поклонения образам, паломничества, молитв за умерших, богатства и облечения Церкви, использования церковников на государственных должностях, необходимости исповеди священникам, обрядов экзорцизма и поклонения святым. В других своих заявлениях они рекомендовали всем часто читать Библию и следовать ее предписаниям как превосходящим постановления Церкви. Они осуждали войну как нехристианскую, а роскошь - как безнравственную; призывали к принятию законов о роскоши, которые заставили бы вернуться к простой пище и одежде; они отвергали клятвы и заменяли их такими фразами, как "Я уверен" или "Это так", то есть истина; уже тогда пуританский ум и взгляды формировались в Британии.37 Несколько проповедников смешивали социализм со своей религией, но большинство из них воздерживались от нападок на частную собственность и искали поддержки как у рыцарей и дворян, так и у крестьян и пролетариев.

Тем не менее высшие классы не могли забыть, как им удалось избежать социальной революции в 1381 году, и церковь нашла в них новую готовность защищать ее как стабилизирующую силу в обществе. Ричард II пригрозил арестом представителям лоллардов в парламенте и заставил их замолчать. В 1397 году английские епископы обратились к королю с просьбой о казни нераскаявшихся еретиков, "как в других королевствах, подчиненных христианской религии".38 Но Ричард не захотел идти на такие меры. Однако в 1401 году Генрих IV и его парламент издали знаменитый статут De haeretico comburendo: все лица, объявленные церковным судом упорными еретиками, подлежали сожжению, а все еретические книги - уничтожению. В том же году Уильям Сотрей, священник-лоллард, был сожжен на костре. Другие лолларды были арестованы, отреклись от своих слов, и с ними обошлись мягко. В 1406 году принц Уэльский представил Генриху IV петицию, в которой утверждалось, что пропаганда лоллардов и их нападки на монастырскую собственность угрожают всей существующей структуре общества. Король приказал более энергично преследовать еретиков, но поглощенность епископов политикой папского