Реформация. История европейской цивилизации от Виклифа до Кальвина: 1300—1564 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

к 1500 году только 1 процент населения был крепостным. Вырос класс йоменов, которые обрабатывали свои собственные земли и постепенно придали английскому простолюдину тот твердый независимый характер, который впоследствии сформировал Содружество и создал неписаную конституцию беспрецедентной свободы.

Феодализм стал невыгодным, когда промышленность и торговля распространились на национальную и денежную экономику, связанную с внешней торговлей. Когда крепостной производил продукцию для своего господина, у него было мало мотивов для расширения или предпринимательства; когда свободный крестьянин и купец могли продавать свою продукцию на открытом рынке, жажда наживы ускорила экономический пульс нации; деревни отправляли больше продовольствия в города, города производили больше товаров, чтобы заплатить за них, и обмен излишками перешагнул старые муниципальные границы и ограничения гильдий, охватив Англию и выйдя за море.

Некоторые гильдии стали "купеческими компаниями", получившими от короля лицензию на продажу английских товаров за границу. Если в XIV веке большая часть английской торговли осуществлялась на итальянских судах, то теперь англичане строили собственные корабли и отправляли их в Северное море, прибрежные районы Атлантики и Средиземноморье. Генуэзские и ганзейские купцы возмущались этими новичками и боролись с ними эмбарго и пиратством, но Генрих VII, убежденный, что развитие Англии требует внешней торговли, взял английское судоходство под государственную защиту и заключил с другими странами торговые соглашения, которые установили морской порядок и мир. К 1500 году английские "купцы-авантюристы" управляли торговлей в Северном море. Стремясь к торговле с Китаем и Японией, дальновидный король поручил итальянскому мореплавателю Джованни Кабото, который в то время жил в Бристоле под именем Джона Кабота, найти северный проход через Атлантику (1497). Каботу пришлось довольствоваться открытием Ньюфаундленда и вторым путешествием (1498 г.) исследовать побережье от Лабрадора до Делавэра; в том же году он умер, а его сын Себастьян перешел на службу Испании. Вероятно, ни сам мореплаватель, ни его король не осознавали, что эти экспедиции положили начало британскому империализму, открыли для английской торговли и колонистов регион, который со временем станет силой и спасением Англии.

Тем временем защитные тарифы питали национальную промышленность, экономический порядок снижал ставку процента иногда до 5 процентов, а правительственные указы жестко регулировали заработную плату и условия труда. Статут Генриха VII (1495) предписывал

чтобы каждый ремесленник и рабочий был на своей работе, между серединой месяца марта и серединой месяца сентября, до пяти часов утра, и чтобы у него было только полчаса на завтрак и полтора часа на обед, в такое время, когда у него есть время для сна... и чтобы он не отходил от работы... до семи и восьми часов вечера..... И чтобы с середины сентября до середины марта всякий ремесленник и рабочий был на работе своей с наступлением дня и не отходил от нее до ночи.... и чтобы не спал днем.11

Однако рабочий отдыхал и пил по воскресеньям, а также в двадцать четыре дополнительных праздника в году. Государство устанавливало "справедливые цены" на многие товары, и мы слышим об арестах за превышение этих цифр. Реальная заработная плата по отношению к ценам, очевидно, была выше в конце XV века, чем в начале XIX.12

Восстания английских рабочих в эту эпоху подчеркивали как политические права, так и экономические недостатки. Полукоммунистическая пропаганда продолжалась почти каждый год, и рабочим неоднократно напоминали, что "вы сделаны из той же формы и металла, что и джентльмены; почему же они должны заниматься спортом и играть, а вы трудиться и работать? Почему они должны иметь так много благосостояния и сокровищ этого мира, а вы так мало?"13 Бунты против огораживания общих земель были многочисленными, периодически возникали конфликты между купцами и ремесленниками; но мы также слышим о выступлениях за муниципальную демократию, за представительство рабочих в парламенте и за снижение налогов.14

В июне 1450 года большая и дисциплинированная группа крестьян и городских рабочих двинулась на Лондон и разбила лагерь в Блэкхите. Их лидер, Джек Кейд, изложил свои претензии в упорядоченном документе. "Все простые люди из-за налогов, тальянса и других притеснений не могут жить своим трудом и земледелием". 15 Статут лейбористов должен быть отменен, а новое министерство должно быть сформировано. Правительство обвинило Кейда в пропаганде коммунизма.* 16 Войска Генриха VI, а также приверженцы некоторых дворян, встретили армию мятежников у Севеноукса (18 июня 1450 г.) К всеобщему удивлению, мятежники одержали победу и ворвались в Лондон. Чтобы успокоить их, королевский совет приказал арестовать лорда Сэя и Уильяма Кроумера, чиновников, которых особенно ненавидели за их поборы и тиранию. 4 июля они были сданы толпе, осаждавшей Тауэр; их судили мятежники, они отказались признать свою вину и были обезглавлены. По словам Холиншеда, обе головы были подняты на пиках и пронесены по улицам в радостной процессии; время от времени их рты сцеплялись в кровавом поцелуе.17 Архиепископ Кентерберийский и епископ Винчестерский заключили мир, удовлетворив некоторые требования и предложив амнистию. Повстанцы согласились и разошлись. Однако Джек Кейд напал на замок Куинс-боро в Шеппи; правительство объявило его вне закона, и 12 июля он был смертельно ранен при сопротивлении аресту. Восемь сообщников были приговорены к смерти; остальных король помиловал, "к великому ликованию всех его подданных".18

III. НРАВЫ И МАНЕРЫ

Венецианский посол, около 1500 года, доложил своему правительству:

Англичане в большинстве своем - и мужчины, и женщины всех возрастов - красивы и хорошо сложены. Они очень любят себя и все, что им принадлежит; они считают, что нет других людей, кроме них, и нет другого мира, кроме Англии; и всякий раз, когда они видят красивого иностранца, они говорят, что "он выглядит как англичанин", и что очень жаль, что он им не является.19

Англичане могли бы ответить, что большая часть этого описания, mutatis mutandis, подходит всем народам. Безусловно, они были энергичны телом, характером и речью. Они так искренне ругались, что даже Жанна д'Арк регулярно называла их Годдамами. Женщины тоже были откровенны и говорили о физиологических и генетических вопросах с такой свободой, которая могла бы шокировать современных искушенных.20 Юмор был таким же грубым и нецензурным, как и речь. Манеры были грубыми, даже у аристократов, и их приходилось дрессировать и укрощать с помощью жесткого кодекса церемоний. Похотливый дух, который взбудоражит елизаветинцев, сформировался уже в XV веке в результате жизни, полной опасностей, насилия и дерзости. Каждый мужчина должен был быть сам себе полицейским, готовым встретить удар за ударом и, в случае необходимости, убить с остервенением. Эти же сильные животные могли быть великодушными, рыцарскими и, в некоторых случаях, даже нежными. Суровые воины плакали, когда умер