Звёздный десант - Коллектив авторов

– Не вспоминай мою кличку! Док я! Док – и точка! – Скорее прорычал наш Док.

– Ладно, не буду… хм… Отрез. Всё-всё-всё. Молчу.

Док немного успокоился и опять откинулся в своём кресле.

– Кроме того, – вкрадчиво продолжил убеждать Дока собеседник. – Мы выдернем тебя из КЛ-2. К тебе-то ЗК не полезут, у тебя репутация доброго докторишки, – собеседник рассыпался коротким смешком, больше похожим на похрюкивание.

– И куда вы меня выдерните? В Кат Лаг Три? – Пайтер не присоединился в веселью, оставаясь серьёзным и нахмуренным.

– Хватит ныть! – Тон человека в экране резко изменился, из него пропало всё обаяние и мягкость, теперь он говорил жёстким, командным голосом. – Ты. Это. Сделаешь. Забыл. Где ты у нас? Вот где! – Мне не было видно, но по интонации я догадался, что собеседник потряс в экране сжатым кулаком. – Запомни, Отрез. Нам и так было сложно отмазать тебя от немедленного расстрела со стиранием матрицы. Или ты сам уже забыл – как тебя едва не линчевали?

Док мрачно кивнул.

– Визируй. И завтра что бы все ЗК были на завтраке. Сделаешь всё по норме – подумаем как тебе ротацию сменить. Отбой.

Некоторое время Док сидел неподвижно рассматривая что-то в шкафу напротив, затем встал, прошёлся по своему кабинету и снова уселся в кресло. Активировал свой комм и вызвал голограмму какого-то документа. Мрачно пробежал по нему глазами и выматерился. Затем он приложил большой палец правой руки к одному из секторов своего браслета и отчётливо выговаривая слова произнёс:

– Я, штатный старший врач Каторжного Лагеря номер два настоящим разрешаю развёртывание экспериментальной Столовой в вверенном мне Каторжном Лагере номер два.

Сказав это он убрал палец с сегмента браслета и снова выругался.

Открыл стол и, достав из ящика средний армейский пистолет, принялся его чистить.

– Убедился? – Голос Матери вернул меня к реальности.

– Да уж, – ответил я, всё ещё пребывая в шоковом состоянии после увиденного и услышанного. Дик, покойный Дик, был прав – на нас ставили эксперимент. Вот же…

– Скажи, – обратился я к Матери. – А увидеть, что сейчас делает этот же человек – можно? – После всего увиденного ну не мог я называть его Доком.

– Мы зря тратим время, – в её тоне чувствуется недовольство, но она отвечает моей просьбе.

Теперь я нахожусь на крыше одного из бараков, лицом или глазами неведомого наблюдателя, рассматривая вход в административное здание. Там несколько человек. Делаю усилие и картинка приближается, а вместе с ней и звук.

Перед Доком, одетым в полевую пехотную форму без знаков различия и перетянутую портупеей с кобурой и длинным клинком, стоит кто-то в броне и с эмблемой охранного отряда Лагеря.

– Точно все? – Спрашивает его Док.

– Так точно. Согласно вашего приказа мы обнулили две возвращавшиеся секции.

– Контроль?

– Произведён. Один ЗК, наименее пострадавший на миссии, доставлен к вам для допроса.

Человек в броне взмахивает рукой и пара охранников подтаскивает к ним безвольно висящее на руках охранников тело.

– Свободны. Завершайте эвакуацию. – Отдаёт приказание Док, кладя ладонь на эфес своего оружия.

– Исполняем, – козыряет стоящий перед ним человек и вместе со своими уходит, направляясь в сторону посадочного поля.

Зек, которого охранники просто бросили на плацу начинает копошиться, пытаясь встать. Даётся ему это с трудом, но, после нескольких попыток, он всё же встаёт более-менее вертикально.

– Док… Док, это вы? – Слышу я его голос, но не узнаю. – Я ранен, помогите. А эти Патрика и Гену убили. Что случилось, Док? За что?

– Конечно помогу, я тебя вылечу. Обязательно. – Док подходит к ЗК и, моментально выдернув саблю срубает тому протянутую к нему руку.

– Док? – ЗК не понимает происходящее, видно, что он всё ещё под действием той химии, которой нас тут пичкали. – Как же это, Док? Как мне стрелять теперь, а, Док?

– Хм… Болевые сигналы отсутствуют. – Пайтер взмахивает саблей ещё раз, перерубая ногу ЗК и тот мешком падает, подняв небольшое пыльное облачко.

Док встаёт над телом и делает несколько коротких и резких взмахов клинком. Лежащий дёргается и начинает хрипло орать на одной ноте. Пайтер снова коротко замахивается и в воздух подлетает кровавый комок, который он, словно игрок в бейсбол или лапту ловко отбрасывает в строну ударом сабли.

– Всё же чувствует, – задумчиво рассматривая бьющегося и уже хрипящего ЗК, замечает он. – Красный орёл пробил блок.

Он взмахивает клинком и с его лезвия слетает кровавый дымок.

– Ну, ты полежи, полежи. – Обращается он к ЗК. – Минут тридцать и излечишься. Жаль одного приволокли. – Док аккуратно вкладывает клинок в ножны и направляется следом за ушедшими охранниками.

– Теперь хватит?

Я молча киваю. Ну и сука наш Док. Пайтер-Отрез… Хорошо, я запомню это имя.

– Тогда вернёмся к нашим более важным вопросам.

Я снова киваю, всё ещё оставаясь в заторможенном состоянии после второго увиденного сюжета.

– Это точно вот сейчас происходило?

– Да.

– Теперь ты убедился, что я знаю многое о вас и о тебе, – как ни в чём не бывало Мать возвращается к теме нашего разговора. Хотя – ей то что? Она – чужая.

Киваю.

– Если бы Он не хотел воссоединиться с Оппонентом – ты бы его не нашёл.

Киваю.

– И если бы мы не были в Его планах – Он бы не прислал тебя сюда.

– Погоди. – Делаю я попытку оспорить её логику. – Но во мне нет ничего от него. ОН забрал тот браслет, артефакт.

– Это так. – Её голос полон торжественного спокойствия. – Но на тебе след. Его след. Ты же был с ним недавно?

Теперь наступает моя очередь усмехаться.

– Недавно! Нуты даёшь. Почти три года прошло!

– Что такое три года по сравнению с вечностью? – По мне прокатывается волна грусти и лёгкой зависти – зависти ко мне, коротко живущему, молодому и полному жизненной энергии. От этой зависти мне становится немного не по себе – от ощущения колоссальной разницы между собой и этим, чужим и невообразимо старым созданием.

– Ладно, проехали, – бормочу я смущённо. – Ну след и след. Что ты от меня хочешь?

– А ты уже забыл?

– Не, я уточнить хочу.

И в очередной раз я становлюсь ей – немолодой паучихой, выбирающей планету для колонизации.

– Есть ещё три планеты, – слышу я её голос. – Две отпадают.

И два шарика растаивают в черноте космоса.

– Почему?

– На одной зародилась своя разумная жизнь, а другую ваша раса, – последнее она произносит с чётким оттенком недовольства. – Выбрала для заселения.

– Ага. И ты не хочешь повторения? Что тут произошло?

Волна понимания.

– Вот эта планета, – оставшийся шарик приближается, разворачивается