День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— А если они устроят засаду на тропе?

— Мы бы знали. Сюда можно попасть по воздуху, но вертолеты никто не видел, или мимо вашего селения, а там тоже никто не проезжал. Кроме нас тут никого нет, и не будет.

Султан Цараев, накинув на плечи странный плащ и надвинув капюшон на голову, двинулся первым. Боевик не снимал рук с автомата, висевшего на груди. Это были его горы, его охотничьи угодья, но чеченец, битый волк, знал, что всегда может отыскаться еще более матерый хищник. И тогда останется только одно — умереть в бою, как мужчина, продав свою жизнь подороже.

— Готовы? — Асфандияр обвел внимательным взглядом своих спутников, затем достал патрон в ствол своего АКМС и, опустив на глаза очки ночного видения, махнул рукой: — Вперед!

Ходить по горам ночью, даже с приборами ночного видения, было гораздо сложнее, чем днем. Цараев, шагавший следом за иранцем, несколько раз оступался, чудом не упав и поминая сквозь зубы то шайтана, то Всевышнего. Под ногами хрустели камни, но боевик не мог заставить себя не смотреть вверх.

Возможно, в эти самые минуты за ними наблюдали камеры американского беспилотника типа высотного «Глобал Хок», способного летать выше большинства пилотируемых самолетов. Где-то далеко-далеко оператор отстраненно наблюдал за пробиравшимися по горам людьми, решая, стоит ли выпустить по ним ракету. А, может, над облаками летел управляемый живыми пилотами «Хорнит» американской морской пехоты, и от его подвески уже отделились, набирая скорость в стремительном падении, бомбы, несущие смерть горстке чеченцев. Земля по-прежнему принадлежала им, но в небе хозяйничали чужаки, ценившие лишь собственные жизни и собственные права. Но пока наверху все было спокойно, а вот на земле, в нескольких сотнях метров впереди, обозначилось какое-то движение.

— Стоять! — громким шепотом произнес Асфандияр, вскидывая автомат и опускаясь на колено. — Оружие к бою!

Чеченцы брызнули с тропы в разные стороны, ныряя за камни и скальные уступы. Султан Цараев прильнул к валуну, обхватив цевье своего АКС-74. Рядом расположился иранский инструктор Али, вооружившийся винтовкой СВД с ночным прицелом.

В темноте мелькнул тусклый огонек фонарика, погас, вспыхнул вновь, еще несколько раз мигнул. В ответ Асфандияр тоже просигналил каким-то кодом, и, вешая автомат на плечо, спокойно двинулся навстречу вынырнувшим из тьмы безликим фигурам. В какой-то миг иранец оказался на территории чужой страны, переступив границу, которая здесь, в горах, была не более чем нарисованной на бумаге линией. С полминуты он говорил с ночными гостями, а затем они все вместе двинулись к чеченцам. Вместе с людьми, которых оказалось шестеро, шагали четыре ишака, тащивших объемистые вьюки.

— Нужно забрать груз, — распорядился Асфандияр, рядом с которым шел такой же смуглый черноглазый человек, замотавший нижнюю часть лица шерстяным шемахом, не то спасаясь от холода, не то, опасаясь быть узнанным. — Тащите все в машины! Али будет прикрывать!

Султан Цараев подхватил один из вьюков, в котором глухо звякнул металл. Один из «гостей» молча помог чеченцу поудобнее расположить ношу на плечах, и боевик осторожно двинулся назад, к машинам, возле которых он оставил только одного сторожа. Дорога по обледеневшей тропе с тяжелым грузом да еще в полной темноте заняла очень много времени, и потом пришлось пройти этот путь еще дважды, пока все оружие, заботливо замотанное в брезент, не оказалось в багажниках. Чеченский командир на негнущихся ногах добрался до «Нивы», плюхнувшись на переднее сидение и чувствуя, как ноет от напряжения спина. Отрешенным взглядом он наблюдал, как Асфандияр, прощаясь с пришельцами, обнимается с ними, точно с давно не виденными братьями. Наконец, иранец, забравшись на заднее сидение, приказал:

— Едем обратно. Не стоит здесь оставаться слишком долго!

Водитель, уже опустивший ладони на руль, покосился на Цараева — он был чеченцем и подчинялся чеченцу.

— Поехали, — кивнул Султан. — Не гони, не хватало слететь с обрыва.

В аул вернулись уже перед рассветом, когда бодрствовали лишь несколько часовых, оборудовавших себе позиции на склонах над тропой. На первый взгляд селение выглядело уязвимым, но кроме хорошо замаскированных постов его охраняли минные поля, с каждым днем становившиеся все более плотными и смертельно опасными для чужаков.

— Посмотрим, что здесь, — решил Цараев, указав на вьюки, которые его бойцы вытаскивали из машин, бросая на каменистую землю. — Открывайте!

Чеченцы быстро, с ловкостью, заставлявшей догадываться о немалом опыте, вскрывали тюки, раскладывая груз поверх брошенных на землю кусков брезента. Султан Цараев, увидев извлеченное из вьюков оружие, улыбнулся, как ребенок, получивший большую конфету. Точно так же скалились, изображая радость, его бойцы, довольно цокая языками.

— Переносной зенитно-ракетный комплекс «Хуньин-5А», — сообщил Асфандияр, подняв с земли длинную толстую трубу зеленого цвета с угловатым приливом и рукояткой с одной стороны. — Производится в Китае с тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Ракета с тепловой головкой наведения способна поражать цели на высотах до двух с половиной километров и расстоянии четыре тысячи четыреста метров. Вес боевой части девятьсот граммов, вес пусковой установки с ракетой — шестнадцать с половиной килограммов. Он прост в освоении и применении и надежен.

Инструктор отложил ЗРК, добавив внимательно слушавшим его чеченцам:

— У вас нет авиации, а у ваших противников она будет. Зенитные ракеты не заменят боевые самолеты никогда, но если в ваших руках ПЗРК, то один единственный боец может уничтожить сверхзвуковой реактивный истребитель, стоящий сотни миллионов долларов. Просто факт наличия у вас зенитных ракет, любых, заставит противника действовать осторожнее, выполнять полеты на больших высотах, что скажется на точности применения оружия. И у вас будет достаточно ракет, чтоб противостоять самой мощной авиации!

Вслед за раструбами ПЗРК на свет появились тубусы ручных противотанковых гранатометов и оперенные конусы управляемых противотанковых ракет «Раад-Т», которые были ни чем иным, как сильно «прокачанными» копиями советского ПТРК «Малютка», старого, но эффективного. Султан Цараев, отойдя в сторону, подошел к еще запакованному вьюку, из которого торчал необычно длинный ствол, толстый, точно у пушки, с ребристой насадкой дульного тормоза. Выхватив оточенным движением нож, жуткого вида тесак-«рэмбо», чеченец вспорол ткань, вытащив нечто странное, чего прежде ему не доводилось не только держать в руках, но и просто видеть вживую.