День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

Вместе с Цараевым за тренировкой смотрели не без интереса наиболее опытные бойцы из его отряда, личная охрана полевого командира. Бородатые моджахеды, даже сейчас полностью экипированные для боя, не расстававшиеся с оружием ни на миг, довольно цокали языками, подбадривая бежавших наперегонки мальчишек, или, напротив, подгоняли отстающих злыми резкими окриками. Для них это было зрелище, редкое развлечение.

— Все свободны, — махнул рукой инструктор, и толпа измотанных парней, едва державшихся на ногах, нестройной вереницей двинулась вверх по склону, туда, где приткнулся к скалистому утесу небольшой поселок. Их одежда пропиталась потом, несмотря на холодный ветер, пронизывавший ущелье, а дыхание было неровным и тяжелым, но мимо своих старших братьев юные моджахеды прошли чуть ли не строем, демонстрируя свою выносливость.

— Ты загонишь их до смерти, Асфандияр! — покачал головой Цараев, когда инструктор, замыкавший колонну, поравнялся с ним.

— Маленький народ не может иметь большую армию, значит, каждый ваш воин должен в бою стоить трех вражеских солдат. Я сделаю все, чтобы равных им не было ни на Кавказе, ни во всей Азии, и не важно, сколько пота придется пролить.

— Надеюсь, хоть толк в этом есть?

— Общая подготовка неплохая у всех, — произнес наставник, остановившись возле полевого командира. Как и чеченцы, он был одет в камуфляж, но не «флору» или «цифру» русского образца, а в дорогой, но уже порядком заношенный натовский. На правом плече его стволом вниз небрежно висел АКМС со сложенным плечевым упором. В прочем, судя по маркировке, это оружие называлось KLF-7.62 и было произведено в Иране, но здесь, в горах, на подобные мелочи не обращали внимания. — Нужно только не ослаблять интенсивность тренировок. И пора переходить к изучению специальных курсов. С завтрашнего дня Али займется с ними минно-подрывным делом, а Мехрдад начнет обучение снайперской тактике. Среди этих молокососов есть несколько метких стрелков, их талант нужно развивать!

Словно дожидаясь, пока о них вспомнят, и вечернего сумрака, опустившегося на горы, вынырнули двое, тоже смуглые и черноглазые, жилистые и резкие в движениях, точно готовые в любой миг сорваться за добычей гончие псы. Оба были одеты в натовский камуфляж и китайские «разгрузки».

— На сегодня с этих мальчишек хватит. Больше никто уже не сможет сделать и шага, — усмехнулся названный Асфандияром человек, и, поправив сползавший с плеча автомат, двинулся к скоплению неказистых домов, аулу, превращенному чеченцами в тренировочную базу.

Султан посмотрел в след инструктору, и, махнув рукой, дал знак своим спутникам следовать за ним. Цараев до сих пор не мог понять, как относится к этим людям, учившим его бойцов. Чужаки, пришедшие явно откуда-то издалека, свою работу делали хорошо. Они выжимали все соки из своих курсантов, но те на удивление с каждым днем становились лишь сильнее, выносливее, быстрее и злее. Эти люди старались на славу, но оставались для чеченцев чужими. Они явились с юга несколько месяцев назад, почти сразу после вторжения американцев, заменив иорданских и саудовских инструкторов, в свое время натаскивавших точно так же самого Цараева в ущельях Грузии.

Пришельцы пытались казаться своими, даже разговаривали с чеченцами на их родном языке, реже по-русски, благо, с этим проблем не было ни у кого. Но все равно группа инструкторов, которых все знали лишь по именам, держалась особняком, и между собой они негромко переговаривались на фарси, который никто в этих краях почти не знал. Внешностью они были схожи с горцами, точно так же совершали намаз, а в богословских спорах легко могли заткнуть за пояс любого местного муллу. Но стоило заглянуть в их глаза, и все вставало на свои места.

В их взглядах не было фанатизма, вообще никаких человеческих чувств, только холодный расчет. Султан Цараев, собственными руками убивший десятки людей, солдат и штатских, мужчин, женщин и даже детей, не осмеливался заглядывать в глаза чужакам, явившимся с юга. Он сделал это один раз поначалу, и ощущения, испытанные полевым командиром, давно объявленным русскими в федеральный розыск, не боявшимся ни Аллаха, ни шайтана, были сродни тому, как если бы он заглянул в ствол заряженного пистолета. Во взглядах пришельцев сквозил могильный холод, обжигавший до глубины души. Это было жутко, но Асфандияр и его товарищи пришли, чтобы помочь чеченцам, и делали это хорошо. Здесь, в горных аулах, создавалась новая армия, выковывался тот клинок, которому вскоре предстояло перерезать американские глотки и впиться в русское брюхо, выпуская из него остатки жизни.

Вечер, опустившийся на аул, застал боевиков в домах. Сам Султан Цараев, полулежа на потертом ковре, ел мясо, закусывая его лавашем. За одним столом со своим вожаком расположились наиболее приближенные боевики, «гвардия» амира. Но завершить неспешную трапезу полевому командиру не дали. Появившийся неожиданно Асфандияр, обитавший вместе со своими спутниками в отдельном доме, без лишних предисловий потребовал:

— Ты должен идти с нами. Сегодня ночью прибудет караван с оружием с той стороны границы, нужно встретить его.

— Зачем оружие? Его здесь и так полно!

— Когда идет война, его всегда оказывается слишком мало. Мы стараемся этого избежать.

— Хорошо! — Цараев встал, одернув одежду и поправив ремень. — Идем сейчас?

— Да. Возьми двух-трех человек. С нами пойдет Али.

Вооружившись, боевики, отобранные Цараевым, погрузились в две машины, УАЗ армейского образца и четырехдверную «Ниву», в которой разместились и иранцы. Небольшой караван двинулся по горному серпантину со скоростью черепахи, маневрируя на самом краю обрыва. Ночь опустилась на горы, дорога покрылась наледью, и водителям приходилось быть втройне осторожными. Все же они успели, и за час до назначенного времени машины оказались в условленном месте в паре километров от грузинской границы.

— Дальше пешком, — произнес Асфандияр, устроившийся на заднем сидении «Нивы». — Встретим их на самой границе.

Чеченцы, выбравшиеся из машин, лязгнули затворами, выстраиваясь в походный порядок. Но иранский инструктор не спешил командовать выступление. Вместо этого он достал из багажника куски ткани, снабженные тесемками, точно плащи-дождевики.

— Пусть все наденут. Это термоткань. Она не пропускает тепло человеческого тела.

— Для чего?

— Нас нельзя будет обнаружить тепловизором, — пояснил Асфандияр. — Американцы держат в районе границы свои беспилотники, оснащенные такими приборами. Не нужно, чтобы они знали о нашем появлении.