Живой Журнал. Публикации 2001-2006 - Владимир Сергеевич Березин

12 сентября 2005

История про телевидение

…Мы сели с К. под памятником Маяковскому. Надо было ждать одного человека, чтобы передать ему договор. В договоры К. всегда аккуратно вписывал после обязательств издательства выдать ему авторские экземпляры слова "и пакет кедровых орешков".

Договор был измят, человека пока не было и мы выпили химической воды.

Кедровых орешков у нас пока не было.

— А что ты думаешь, — сказал он. — телевизор становится всё менее популярен. И юмор спросом больше не пользуется.

— Что это так? — удивился я. — А всякие упыри, что бегают по каналам туда и сюда?

— Ты спроси Б. - он тебе расскажет. Дело в том, что это всё продукция для тех, кто старше сорока. Для мужа, пришедшего с работы — фильм про конкретных пацанов, для жены — сумасшедшие бабки и эта… Не помню… А те, кто моложе мигрируют в Интернет или занимаются компьютерными играми.

— Ну, за МКАД сети мало…

— За МКАД всего полно. Там драконы живут. Ты вспомни, как люди говорили, что им нужно уйти откуда-нибудь пораньше, чтобы КВН посмотреть. А сейчас на такого человека посмотрят как на идиота. Я честно ответил, что, наверно, посмотрю. Наверное, что-то действительно происходит с телевидением, что-то незаметное, но с большими последствиями. Дело-то не в этом — я согласился с тем, что аргумент "телевидение убивает духовность" глупый. Оно уже в задних рядах — слабосильный старичкок-киллер.

Впрочем, я человек мизантропический, я и КВНа-то не любил.

Извините, если кого обидел.

14 сентября 2005

История про Советскую власть

Давным-давно у меня вышел спор с одним вменяемым человеком. Это был, собственно, sdanilov. То есть не спор, а всё-таки разговор — ибо что с вменяемыми людьми спорить? Тема была специфическая — привнесла ли Советская власть некоторый стиль в кухню? Не русский стиль, а именно советский.

Я говорил, что привнесла, но в какой-то момент понял, что и сам я не уверен в своих словах.

Мой собеседник был прав, а не я.

По крайней мере, ответить на этот вопрос с примером мне сложно — можно, конечно, жонглировать министерским шницелем и салатом "Столичный" — но мы понимаем, как анекдотичны эти попытки оправдаться. Не шпроты же на газете, не бычки в томате.

Я бы не согласился с тем, что в советской кулинарии бил золочёный фонтан Дружбы народов — что Красная Армия принесла к нам на штыках плов и харчо. Понятно, что татарская кухня была укоренена в Москве вместе с тысячами татар и ещё я застал бараний чад, плывущий над Замоскворечьем. Там в двух шагах от Кремля, резали баранов.

Нет, в результате ротации народов мы получили особый фьюжен — вместо плова рисовую кашу с мясом и мясо в уксусе для обугливания — вместо известно чего.

Сдаётся мне, что Советская власть привнесла в жизнь простого человека, вернее — сформировала у простого человека — некоторые обряды и ритуалы.

Сакральный разлив в три стакана, сладкий стук миллионов ножей в Новогодний вечер — кромсающий одни и те же ингредиенты в миллионах кухонь. Ну и поездки природу с правильным слесарем Гошей — в шашлычный дым семейного счастья.

Важна была не еда — а ритуал.

Это потом выкатился колобком гедонист Солоухин, вспомнили о корнях, запели оду русскому огороду. Но блюда, придуманные при Советской власти, мне неизвестны. Кроме святого блокадного пайка, конечно.

У мня опять взбстись кллиа виа, оо изоо да.

Извините, если кого обидел.

16 сентября 2005

История про торнадо

Не знаю как у кого, а у меня задолго до печальных событий в Новом Орлеане вызывала оторопь реклама.

Это реклама каких-то химических плюшек.

Там ребёнок с папой изображают самолёт, жужжат и мнут подушки.

В комнату входит мама, и приторным, и консервированным — точь-в-точь, как эти плюшки, голосом говорит: "Вас ожидает торнадо"!

"Торнадо"! "Торнадо"! "Торнадо"! — кричат, хохоча мальчик с папой. "Торнадо"! "Торнадо"! "Торнадо"! — откликается эхо. И диктор вторит: "Закажи торнадо на дом".

Теперь я всё понял.

На самом деле это, конечно, не реклама. Это страшный фильм об обречённой американской семье. Они побоялись уехать из города — на что жить в чужом месте, за стеной стонет бабушка, обирает лапками простыню. Нет, они выехали даже, но стоя в многочасовой пробке, поняли, что ехать некуда.

Смерч поднимает пыль, вот он взламывает бетонную кладку плотины.

А в маленьком домике царит ожидание.

Воды в бачке унитаза уже нет, липкий, как синтетический торт, подступает страх. Главное, чтобы мальчик не испугался, когда вода хлынет в дом — папа усердно жужжит, мама, пытаясь скрыть волнение, распечатывает последнюю пачку сладенького.

Торнадо уже вызван на дом. Он уже почти здесь. Вот уже дрожит черепица…

Это очень трагический сюжет, да.

Извините, если кого обидел.

17 сентября 2005

История про игровые автоматы

Ходил вчера в баню — там встретил старого товарища, который переменил множество работ. Сейчас у него контора, связанная с платёжными и игровыми автоматами. Я, развесив уши, слушал рассказы о его жизни, которая устроена и структурирована не хуже жизни любого другого закрытого сообщества.

В частности, он рассказал про честный игровой автомат.

Этот автомат похож на столб, и с четырёх сторон в нём прорези для монет — кидаешь туда пять рублей, и автомат тебе подмигивает лампочками и говорит, что ты проиграл. Честный такой автомат — без лишних понтов, без кривляний, сообщает он тебе правду жизни.

Так вот, в одном месте хозяева установили ещё более честный столб — там вовсе не было начинки. Не было там никакого электричества для подмигивания, а стояло внутри простое цинковое ведро.

За один день хлопотливой московской жизни это ведро набиралось доверху.

Самое интересное, что потом к хозяевам пришли налоговики — вот, говорят, у вас автомат стоит, денежки за него давайте.

— Да какой же это автомат, — говорят им. — Один корпус. В него наша уборщица швабру с ведром прячет.

Чуден мир вокруг меня, вот что я скажу.

Извините, если кого обидел.

17 сентября 2005

История про Малышева

Как испортится погода, так все становятся злы и недовольны. Вместо того, чтобы сидеть себе дома, бондить Елену, пить шерри-бренди, или, на худой конец, вязать носки — люди ругаются. Поэтому я расскажу. как я делил комнату с одним писателем.

Писатель этот был молод, и