Живой Журнал. Публикации 2001-2006 - Владимир Сергеевич Березин

должен торчать наружу, как хвост норной собаки.

Идеальное пространство для мифа — московское метро: все были, а гигантских крыс не видели. Народ уныло едет на работу, а вокруг вспыхивают огни подземных городов сбоку от тоннеля, ползут камуфлированные поезда по параллельным веткам… Жуть-красота!

Можно, конечно, про Лувр сочинять — но это не наш метод.

Тайны Египта в массовой культуре — что-то вроде ольхового дыма в кулинарии. Этот жидкий дым в баночках — будто гаммельнская дудочка. Куда хочешь брызни — сюжет сдвинется с мёртвой точки, застучит колёсами — тыгдым-тыгдым.

Извините, если кого обидел.

20 сентября 2005

История про Египет — третья

""Египтолог" Филлипса — настоящий текст-матрёшка. Есть большая скорлупа — история австралийского мальчика, помешанного на Египте, рассказанная старым сыщиком.

Под ней другая — дневник археолога Трилипуша, что будто капитан Ахав за Белым Китом, идет за своим собственным фараоном.

Следующая часть матрёшки — письма британских офицеров времён далёкой войны, которой среди мировых войн была первой.

Наконец, в центре беспокойно ворочается сам фараон со своей трёхтысячелетней давности историей и невесёлой жизнью.

Текст Филлипса долог, может быть чересчур долог — его можно было бы сделать стремительнее — но тут я не судья. Я же любитель прямых движений шатуна и поршня — когда видно белое маслянистое тело и понятен рабочий паровозный ход — то есть чёткий рисунок парадокса. У американца я вижу избыток текста, и эту неочевидность. Если всё сделано ради загадки — то писать столько ни к чему, если загадка не нужна, нужно было сыпать подсказки более щедрой рукой.

Но в нём есть возможность совершать не только движение к центру, раскрывая тайны и разгадывая загадки — будто Шлиман, кромсая пласты древней конструкции.

Египтолог Трилипуш чем-то похож на Армалинского (я не знаю теперь, жив Армалинский или нет, и сведущие товарищи подсказывают, что этого мы теперь вовсе не узнаем — так плотно забальзамирована фигура держащего свечку над поэтом). Египтолог разбрасываете веером, как облигации государственного займа, свои переводы эротических стихов — с пылу, с египетского жара взятых, вытащенных только что из песка. Сам египтолог шаг за шагом спускается в гробницу безумия, как миля за милей приближается Ахав к полярным льдам. Ему уже наплевать на достоверность и то, что и как начнут разглядывать будущие нашедшие археологи. В тех местах и правда, впору тронуться, что я и удостоверяю — хотя и провёл в тех местах три дня, прикармливая потомков асуанских строителей. Но дело не в этом.

Есть такой рассказ у Грина — "Сотворение Аспера". Его герой придумывал несуществующих людей — таинственных красавиц и загадочных поэтов. Поэты, впрочем, выходили правдоподобные. На недоуменный вопрос он отвечал:

— Ну, неужели я не могу сочинять плохие стихи?

Потом этот человек решил сделать идеальное создание — и навёл шороху на толстосумов, инсценировал деятельность нового Робин Гуда, и, наконец, шагнул под пули стражников, предварительно нанеся знаки разбойника-романтика на своё тело.

Извините, если кого обидел.

21 сентября 2005

История про Египет — наверное, последняя

Был второй слой этой эстетики — египетские гробницы оказались чрезвычайно удачной темой для конспирологии.

Например, сразу стали говорить, что никакого Тутанхамона не было — что Говард Картер не зря выкопал ступеньку, потом закопал. Не зря проложил узкоколейку, чтобы вывезти из небольшой сокровищницы все древности — всё не зря. Ну, и недаром, все его подельники полегли сразу же — будто от проклятия фараона. Нет, это сам Картер убирал свидетелей грандиозной мистификации — стоит ли говорить, что хронология подправлена, что писцы… Ну, и далее понятно.

В общем, для масскульта в Египте мёдом намазано.

Сразу задаётся вопрос — отчего в соревновании на сакральность в масскульте проигрывают соревнование индейцы?

Во-первых, дело в доступности — за сто баксов слетать в Египет возможно, а вот очутиться среди Анд затруднительно.

Во-вторых, египетская мистика бренд с репутацией. А золото индейцев подпиздили давно — перуанский аналог Картера неизвестен. Конечно, если бы на вершине инкских пирамид сдохла бы пара британских лордов.

А ведь истории про ацтекских инков из Майя-Пикчу куда экономнее Египта. Не нужно никаких словарей — просто следует истользовать два окончания «-атль» и «-потль»: "Утром мне позвонила Алинатль. Оказалось, Синдерпотль совершает атль-потль каждый день".

Извините, если кого обидел.

21 сентября 2005

История про тапочки

Вчера пришёл Арбитман. Надел белые тапочки, пошёл по коридору… Я дождался, пока он сядет в кресло, и мимоходом говорю:

— Вот, кстати, это — тапочки Ван Зайчика. Хорошие тапочки, да.

Они, впрочем, уже начали действовать — точь-в-точь, как отравленная гераклова туника. Было поздно — и Арбитман решил умереть красиво и ничего не стал отвечать. Только ужасная гримаса кривила его лицо.

Извините, если кого обидел.

22 сентября 2005

История про спам

Мне пришёл спам. Нет, не такой чудесный, как приходит некоторым. Некоторым приходят контакты фирмы, что занимается фальшивыми воспоминаниями об отпуске. Клиенту обеспечиваются стопкой фотографий и необходимыми фактами для вранья в дружеских компаниях.

По Сеньке и шапка. Мне прислали совершенно другой.

Там сразу же была произведена публичная оферта: «Приди мой, дерзкий, приди мой смелый — приди одежды с меня сорвать». Судя по картинке, я не был бы первым — кто-то успел до меня. Одежда на девушке Лике была изрядно оборвана.

Наверное, это сочиняют студенты Литературного института. Больше некому.

Я всё-таки не верю, что Бальмонт есть в школьном курсе.

Извините, если кого обидел.

22 сентября 2005

История про культурный словарь

Начал рыться на верхних полках в поисках "Славянской энциклопедии" и обрушил на себя книгопад. Среди прочих подобрал на полу одну давнюю странную книгу — переводную энциклопедию мировой культуры. Другой бы, вспомнив он ней начал топать ногами, что дескать, это за новости? Потому как, согласно этой Энциклопедии Культуры оказывается, Мисима написал роман «Храм — золотой павильон», а его соотечественник Мураками — «мечтательный, слегка сюрреалистичный роман «Охота на диких баранов»". Где ты, Коваленин, столь тщательно объяснявший нам семантику, род и число японских овец, ау! Ну баранов, так баранов.

Мы вот плеваться не будем. Это не гигиенично. Будем охотится на дичь.

Не лучше там обстояло дело и с нашими знаменитостями. Евгений Евтушенко (он, ясен перец, достойнейшая величина для представления о русской поэзии), например, написал в восемьдесят втором году роман «Ягоды», а вовсе не известные