Эффект энтропии - Вонда Макинтайр

Доктор Мордро шевельнулся, застонал и открыл глаза. Он увидел себя лежащим на кушетке в зале судебных заседаний. Кто-то склонился над ним, помогая ему приподняться и сесть.

– Спок? – удивленно выкрикнул профессор. – Мистер Спок, что вы тут делаете? Как?.. – и тут он увидел преобразователь времени и громко рассмеялся. – Нет, только не это!

Смех лучше всяких слов убедил вулканца, что его бывший учитель в своем уме. А Мордро вскочил на ноги и с тревогой спросил:

– Как долго я был без сознания? Может, еще не поздно? – он бросился к двери, но Спок придержал его. – Мистер Спок, вы ничего не понимаете. Нельзя терять ни минуты!

– Сэр, вы ошибаетесь, я все отлично понимаю. Стоит нам подождать еще какое-то, время, и результатом нашего ожидания будут изменения во временном потоке. Во всяком случае, «Энтерпрайз» останется на орбите аномального образования.

– Но вы заблуждаетесь! Вы не за того меня приняли! Я хочу сказать, что я – это не он, – профессор попытался еще что-то говорить, но от волнения то ли забыл, то ли перепутал все слова и с глубоким вздохом закрыл глаза.

Спок крепко держал, его за руку. Спустя несколько секунд Мордро открыл глаза и более спокойным голосом сказал:

– Давайте начнем сначала: вы остановили не того меня. Я пришел сюда для того, чтобы встать на пути самого себя, то есть моего безумного «я» и не позволить ему передать команду на «Энтерпрайз». Я хорошо знаю все, что произошло. Я здесь затем, чтобы спасти Кирка от смерти. Я гнался за вами сквозь время, – профессор снова замолчал, потом снова рассмеялся – уже истеричным смехом:

– Как вы не понимаете, Спок, что я пытаюсь остановить сам себя, пытаюсь спасти себя?

Вулканец стремглав сорвался с места, выбежал в коридор и помчался к центру экстренной связи.

Дверь в помещение была открытой, Спок вихрем влетел в него.

Второй Мордро сидел над пультом субкосмического передатчика. Подняв глаза на непрошенных гостей, он с ликованием выкрикнул:

– Слишком поздно!

– Слишком поздно, – эхом отозвался за спиной Спока первый Мордро, а второй прикоснулся к преобразователю времени, и рука вулканца дотянулась уже не до него, а до пустого места.

Мордро будущего и Спок тудо уставились на передатчик, понимая, что посланного сообщения нельзя ни отменить, ни изменить.

Профессор опомнился первым.

– Проклятье! – прошептал он. – Давайте сматывать удочки, пока не поздно. Если нас застанут здесь, то скорей всего пристрелят на месте.

Они вернулись за своими преобразователями, оставленными в зале заседаний и поспешно покинули административный сектор Алеф Прайма. Выйдя в предрассветный пустынный парк, они уселись на скамейку, решив, что в это время суток им не найти более безопасного места. Доктор Мордро обхватил голову руками.

– С вами все в порядке? – тревожно спросил Спок. После небольшой паузы профессор ответил:

– Сносно. Могло быть и хуже. Ведь Вселенная доказала мне, как легко создается хаос и с каким трудом наводится порядок.

– Каждый может доказать, что хаос – первоисточник всего сущего.

Мордро поднял голову, посмотрел в глаза своему бывшему ученику:

– Я рад, что вы уловили связь между вашими исследованиями и моей работой. Рад, что мы с вами боремся не со мной, но сражаемся с хаосом, с энтропией.

– Вначале я предположил, что допустил какую то ошибку в своих наблюдениях, – сказал Спок.

– Нет. Ваши наблюдения были точными. С того момента, как я стал использовать преобразователь времени, рост энтропии действительно стал прогрессировать.

– Прежде всего я осознал, что ее пагубный потенциал трудно принять на веру.

– Да, я тоже осознал это. Больше того – миллионы лет человеческие существа стремились создать самое совершенное оружие, а изобрести то, что может погубить нашу Вселенную, досталось почему-то мне.

Доктор провел рукой по волосам – привычка, которой он не изменил за прошедшие годы.

– Дела в моем времени идут очень плохо, мистер Спок. Вселенная… просто погибает. Да, погибает. Вы можете представить это?

– Могу.

Искусственная луна исчезла за холмистым пейзажем, нарисованным на дальней стене, а на противоположной стене, за их спинами, пробежали первые алые блики солнечного света.

– Но почему это зашло так далеко, профессор? Или вы уже давно пытаетесь вернуть все на свои места?

– Очень давно. Ведь я ничего не мог делать, пока не изобрел заново свое изобретение. Программа-вирус поработала с добросовестностью могильщика – все мои записи пропали. Лишь с большим трудом я нашел отдельные ссылки на мои работы в банке данных и в библиотеках. А этого, как вы понимаете, было слишком мало.

– Но вы могли бы связаться со мной. Вы же знаете, с каким интересом и уважением я отношусь к вашим исследованиям. У меня сохранились копии многих ваших трудов.

Мордро протянул руку, чтобы коснуться ладони Спока, и вулканец не уклонился от этого прикосновения. Теплый поток признательности, симпатии исходил от руки профессора, и Споку были весьма кстати эти неожиданные чувства.

– Друг мой, я не смогу обратиться к вам, потому что вы не переживете самого себя, не перенесете груза обвинений, выдвинутых против вас. Вы будете посланы на реабилитацию, хоть властям хорошо известно, как вы будете противиться усилиям перепрограммировать ваш разум.

Спок понимающе кивнул. Он знал, сколько людей прошли через реабилитацию и вернулись к нормальной жизни не только живыми и законопослушными, но и довольными собой. А считанные вулканцы, подвергнутые той же мере перевоспитания, погибли, не вынеся насилия над их разумом. Спок осознавал себя не столько земным человеком, сколько вулканцем, и это, как ни странно, давало ему стойкое чувство спокойствия.

– А что будет с доктором Маккоем? С капитаном Хантер?

– Звездный Флот принудит Хантер уйти в отставку. Она пойдет на формальный разрыв со своей семьей, чтобы спасти детей от позора, и прибьется к Свободным Коммандос. А спустя несколько месяцев погибнет на границе. Один из ее офицеров покончит с собой в знак протеста против глумления над именем Хантер.

– Мистер Зулу? – удивленно спросил Спок, хоть никогда не считал, что Зулу способен на акт харакири.

– Зулу? Нет! У того офицера было русское имя, только я не могу его вспомнить. Но по-моему, Зулу тоже пойдет в Коммандос, – Мордро пожал плечами. – Что равнозначно медленному самоубийству.

– А что вам известно о Маккое?

Профессор призадумался:

– Я пытался отыскать его следы. Он был арестован по обвинению в убийстве Кирка и к тому времени, когда его освободили, здорово сдал. Оправдательный приговор запоздал. Но куда он исчез после освобождения – убей, не помню.

– А как вам удалось сохранить свой рассудок?

– Власти очень скоро изменили свое отношение ко мне. Они поняли, как я буду полезен им, делая свою работу под их присмотром, и не вторгались в мой разум.

– И вы сумели сбежать?

– Да. Болел я относительно недолго, но придя в себя, умело симулировал безумие. На меня махнули рукой и…

– Из всего вами сказанного, я так и не могу понять, почему ваше второе «я» убило Кирка? Ведь он ничего не делал по личной инициативе, вы ему навязывали действия. И вы же вчера, то есть в будущем, выкрикнули на мостике, что Кирк погубил вас.

– Наконец-то вы задали самый больной для меня вопрос, хоть ответить на него мне проще всего. Дело в том, что в той версии будущего, в которой он не умер, Кирк поддержал ваше предложение спасти меня от реабилитации. А я вдруг «заболел» законопослушанием, и мне пришло в голову, что после прочистки мозгов я выйду на свободу послушным и всем довольным, и никто не будет преследовать меня за какие-то бредовые открытия. Тогда я и решился вернуться в прошлое, чтобы помешать вам и Кирку спасти меня.

– Так сколько же их, этих сценариев будущих событий?

– Бессчетное количество, мистер Спок. Основное время разделилось на несколько вариантов сразу же после того, как я послал своих друзей в прошлое, а после моего осуждения произошло еще одно разделение: я – потенциальный убийца – перенесся в прошлое, чтобы мстить.

– Значит, и защитник, и судья?

Доктор Мордро утверждающе кивнул головой и добавил:

– Иан Брайтвайт тоже, но вы этого пока не знаете.

Искусственное солнце поднялось достаточно высоко, тени двух собеседников легли на искусственные холмы.

– Еще одно разделение произошло после отправления этого сообщения. Но есть и такой вариант, в котором вы заканчиваете свои наблюдения, и вина моя доказывается вами, а не кем-нибудь иным, но я все равно остаюсь виноватым Еще в одном варианте я тоже не допускаю завершения ваших исследований, хоть факт энтропии осознаю лишь спустя многие годы, – он лукаво посмотрел на Спока и спросил: