Эффект энтропии - Вонда Макинтайр

Ни в чем, ни в чем не проявлялась ее индивидуальность, она ушла из жизни, ничего после себя не оставив, кроме своего образа в памяти Зулу. И образ ее оживал в его воспоминаниях, и ему казалось, что он обоняет запах ее мягких волос и… И вдруг он понял, почему она не хотела иметь хоть какую-нибудь собственность: его воспоминания о ней не были связаны с чем-то материальным, и их нельзя было отделить от него, а потому нельзя и забыть.

Ее постель оставалась все в том же беспорядке, в каком она была после их занятий любовью…

Внезапно погасший свет вывел его из состояния задумчивости, чувство вины вновь дало о себе знать. Бродя по «Энтерпрайзу», он ни с кем не хотел общаться, ослепленный своим горем, и не хотел выяснять, что и как здесь произошло. А из того, что рассказал ему Аль Аурига, ничего нельзя было понять, потому что всякое разумное объяснение опровергалось целым рядом странных событий, самым странным из которых было то, что Мандэла оказалась под подозрением. Хикару был ошеломлен и разозлен не меньше Барри, когда узнал об этом.

Он медленно поднялся и как бы впервые услышал шум вентиляторов, необычно громкий среди наступившей тишины. Пробираясь в полумраке, словно привидение, он вышел из каюты своей любимой.

В транспортном отсеке Хантер с интересом рассматривала странное приспособление, вмонтированное в корпус транспортатора. У Спока не было крайней необходимости переправляться куда-то, а из пуганых объяснений Брайтвайта можно было понять, что этот механизм был не простым дополнением транспортатора.

– Что это за штука? – спросил Зулу. Он присоединился к Хантер после того, как она вышла из лазарета. И она была рада его компании не столько из-за его знания корабля и команды, сколько оттого, что слишком беспокоилась за него, оставшегося где-то наедине со своим горем. Всю долгую дорогу с Алеф Прайма на «Энтерпрайз» они говорили о Джиме, о Мандэле, и Хантер знала, как глубоко потрясен Зулу двумя нелепыми смертями.

– Я не совсем уверена, – ответила Хантер, – она попыталась вскрыть не знакомую ей новинку, но не нашла видимых снаружи соединений и поостереглась применять какой-либо инструмент. – Я думаю, нам надо проконсультироваться с доктором Мордро, прежде чем пытаться экспериментировать с этой штукой.

Она задвинула янтарный кристалл назад в корпус транспортатора и вместе с Зулу снова направилась в лазарет.

– Как вы себя чувствуете? – заботливо спросила она.

– Гораздо лучше, – ответил он. – А вы?

– Скажу, как только выясню причину их смерти, – загадочно проговорила Хантер. – Не хотелось бы забегать вперед.

– Все ведут себя как-то странно. Я не узнаю ни доктора Маккоя, ни Скотта. А люди не могут ни с того ни с сего так измениться – что-то изменило их. Но что?

Она знала, что Зулу пытается оправдать близких ему людей. Но при желании их странное поведение можно использовать и как обвинение. Она подумала об этом и оставила свое мнение при себе.

Брайтвайт лежал без сознания, отданный на попечение аппаратуры срочной помощи, окруженный вниманием сенсоров, датчиков, иголок, присосок и бог знает чего еще. Но показания приборов были удовлетворительными, и Хантер почувствовала облегчение от своей ошибки – она считала, что дни прокурора сочтены.

Скотт и Маккой молча сидели в кабинете доктора, стараясь не смотреть в глаза друг другу. Хантер бесцеремонно присела на край стола, а Зулу прислонился к дверному косяку.

– Как состояние мистера Брайтвайта? – поинтересовалась Хантер.

– Пока трудно сказать, – глухо ответил Маккой.

– Кстати, он боялся, что его могут отравить, – вставил Скотт.

– Когда вы перестанете об этом? Тут его никто не травил! Это сделали еще до того, как он появился на борту «Энтерпрайза», – не удержался Маккой.

– Может быть, тогда, когда он встретил мистера Спока на Алефе? Еще до прибытия туда «Энтерпрайза»? Ничего удивительного! Я и сам видел мистера Спока там, где он не мог быть.

– Брайтвайт мог ошибиться, у него могла быть галлюцинация после отравления.

– Значит, и меня отравили, если у меня была галлюцинация!

Хантер предпочла не останавливать этот спор, надеясь услышать хоть что-нибудь полезное для себя, но так ничего и не услышала.

– Доктор Маккой, я обнаружила нечто странное в корпусе транспортатора. И мне показалось, что это биоэлектронное дополнение. Скотт резко поднял на нее глаза:

– Биоэлектронное? – он вспомнил, что нечто подобное видел в руках у Спока. Брайтвайт убеждал его, что это новый вид оружия. – В транспортаторе ничего подобного не должно быть! – он встал, готовый отправиться в транспортный отсек.

– Пожалуйста, оставайтесь здесь, – приказала Хантер, не глядя на него, не отводя взгляда от Маккоя.

Лицо доктора так же не умело лгать, как и его язык, – он побледнел от пристального взгляда Хантер.

– Я не хотела бы извлекать это приспособление, мистер Скотт… пока! Может быть, Леонард, ты объяснишь нам, что это такое?

– Вряд ли, – честно ответил доктор.

– Тогда попробую я. Скорей всего – это приспособление усиливает луч транспортатора, добавляя в него что-то еще. Но самое интересное то, что в нем есть регулятор обратного действия.

– Вы что, прикасались к нему?! – вскрикнул Маккой.

– Нет. Пока нет. Но если я включу его, предполагая, что некая сопряженная с ним часть находится у мистера Спока… то мы вернем его сюда, где бы он ни находился… Не так ли?

– Может быть, – глухо отозвался Маккой.

– Черт всех вас побери, кто мне объяснит, что тут происходит?!

– Дайте Споку еще немного времени, – взмолился Маккой. – Прошу вас!

– И сколько времени?

– Он обещал вернуться через двенадцать часов. Два часа уже прошло.

– Неужели вы считаете, что я буду сидеть тут у вас десять часов сложа руки, не услышав какого-либо разумного или хотя бы неразумного объяснения? Маккой беспомощно развел руками:

– Если вы не верили мне раньше, то как вы поверите тому, что я могу вам рассказать?

– Леонард, вам уже нечего терять.

– Я даже вас могу потерять, – дрожащим голосом с трудом проговорил Маккой.

Наступила напряженная тишина. Зулу порывисто шагнул к Маккою и сказал:

– Доктор, доверьтесь ей. Как она может вам верить, если вы никому из нас не верите?

Маккой обхватил голову руками, застонал, глядя на рулевого, и снова обратился к Хантер:

– Если вы включите эту штуку в транспортатор, – медленно произнес он, – то возможно, вы и вернете Спока, но, скорей всего, в разобранном виде – вы убьете его.

– Это – конец. Почему бы тебе не начать с самого начала?

Обреченно вздохнув, Маккой, с трудом подбирая слова, рассказал историю, еще более невероятную, чем та, которую Хантер услышала от Иана Брайтвайта. Когда он замолчал, Хантер, Скотт и Зулу долго смотрели на него, не произнося ни слова.

– Более бредовой фантазии я еще не слышал, – прервал наконец молчание Скотт.

– Скотти, но ты же знаешь, что путешествие во времени в принципе возможно, – воззвал к инженерному разуму доктор.

– В принципе да… – неопределенно промычал Скотт.

– Или доктор Мордро не столь безумен, как его нам представляют, – высказалась Хантер, – или вы все тут помешались, приглядывая за одним помешанным.

Маккой развел руками:

– Я хорошо понимаю, насколько не правдоподобно все это выглядит, тем более после того, что я нагородил вам, чтобы сбить вас с толку. Но я тянул время, я надеялся, что Спок добьется своего, если я прикрою его.

– А теперь вы хотите, чтобы я предоставила ему шанс?

– Хантер, вы уже могли помешать ему, но не сделали этого…

– И не сделаю! Я не буду мешать Споку хотя бы потому, что вы мне больше не лжете, а не потому, что этого хочет Брайтвайт.

– Не убивайте его и сейчас, дайте ему время: все, что я говорил, – чистая правда.

Хантер прошлась по кабинету, прислонилась к переборке, глянула в потолок и высказалась:

– Для Джима я уже ничего не смогу сделать, но Спок был его другом, и этого достаточно, чтобы не мешать ему.

– Хантер, – обратился к ней Зулу. – Мы ничем не рискуем, мы просто даем Споку шанс… А если капитан и Мандэла не будут убиты…

Хантер рассмеялась:

– Ошибаешься, Зулу, мы очень рискуем. Она схватилась за голову, словно удивляясь самой себе, и объявила:

– У Спока будут эти чертовы десять часов, даже в том случае, если мне придется провести за них десять лет в армейской тюрьме!

Доктор Мордро шевельнулся, застонал и открыл глаза. Он увидел себя лежащим на кушетке в зале судебных заседаний. Кто-то склонился над ним, помогая ему приподняться и сесть.

– Спок? – удивленно выкрикнул профессор. – Мистер Спок, что вы тут делаете? Как?.. – и тут он увидел преобразователь времени и громко рассмеялся. – Нет, только не это!