Эффект энтропии - Вонда Макинтайр

– Это было бы… – начал он и не закончил фразы.

– Друзья мои, я еще раз прошу у вас прощения, – громче и уверенней сказал Мордро и, подойдя к транспортатору, принялся разъединять многочисленные провода. Перим и еще один из недовольных попытались помешать ему, но Мри и трое других взрослых прикрыли профессора.

Сняв с транспортатора преобразователь времени, Мордро со слезами на глазах обнял по очереди всех своих друзей, а остановившись около Перима, проговорил:

– Я не могу сделать этого – я не враг вам. Перим вырвался из его объятий и скорее прорычал, чем проговорил:

– Ты прав – ты ничего не можешь! – и схватив мальчика за руку, выбежал из комнаты.

Иан Брайтвайт ударил кулаком по кнопке преобразователя времени. Хантер и Маккой нагнали его слишком поздно. Они успели оттолкнуть прокурора от панели управления транспортатором, но разом включенные ВОРБ-двигатели уже заработали, причем так не синхронно, что «Энтерпрайз» затрясло, как в лихорадке. Над транспортатором вспыхнула радуга; красный-оранжевый-желтый свет…

Маккой застонал от горя и отчаяния. Перед его глазами засветилось зеленое-голубое-фиолетовое пламя, и он погрузился в темноту: свет на всем корабле погас, радуга пропала…

Доктор очнулся, открыл глаза и с удивлением увидел, что лежит на палубе транспортного отсека. Рядом с ним никого не было. Плафоны освещения заливали отсек ярким светом. Попытавшись встать на ноги, Маккой едва не упал – ноги одеревенели так, словно он пролежал здесь несколько часов.

Что же произошло? В памяти мелькали смутные обрывки то ли действительного кошмара, то ли… Но нет, это был не сон! Доктору показалось, что совсем недавно он держал в руках нечто осязаемое, что сейчас проскальзывало сквозь пальцы и улетучивалось, не оставляя после себя следов.

– Что я здесь делаю? – пробормотал Маккой, еще раз оглядел безлюдный отсек и пошел в лазарет.

Когда все кандидаты в путешественники во времени покинули гостиную, доктор Мордро печально окинул взглядом Спока, потом Мри и заявил:

– Я полагаю, что следует воздержаться от публикации моей последней работы.

Несмотря на все произошедшее, Спок чувствовал свою вину перед профессором и мысленно перенесся на Вулкан, общественное устройство которого не налагает запретов на знания.

– Я согласна с тобой, – сказала Мри. – Я думаю, о ней не стоит даже упоминать. Но проклятье!., сама по себе идея – просто великолепна!

– Как по-вашему, сможет ли кто-нибудь из ваших друзей воссоздать преобразователь времени? – спросил Спок. Мордро пожал плечами:

– Сможет, не сможет… Кто знает? Ни в чем нельзя быть уверенным. Но я полагаю, что это – наша проблема, а не ваша, мистер Спок.

Мри с виноватой улыбкой осведомилась:

– Надеюсь, я вас не травмировала? Простите меня?

– Ваша техника безупречна, – ответил Спок. – Примите мои поздравления.

– Благодарю вас. Мордро кинул взгляд в сторону лаборатории, где его второе «я» превратилось в пыль.

– С вами ничего не случится, мистер Спок? Вы сможете вернуться в свое время без…

– Ваше второе «я» путешествовало намного больше меня.

– Все-таки физиология у нас разная.

– Доктор Мордро, у меня нет выбора. Я не могу оставаться здесь по той же самой причине, по которой вы не можете послать своих друзей в прошлое. Каждая минута моего пребывания в вашем времени может обернуться целым каскадом бедствий. Приходится рисковать.

Спок встал, взял в руки преобразователь времени:

– Мне пора.

– Мистер Спок?

– Мне пора, – повторил вулканец. – Я должен немедленно возвращаться.

Пальцы его судорожно вцепились в красивую гладкую игрушку взрослых людей, от которой хотелось как можно скорее избавиться, чтобы никуда больше не путешествовать, не подставлять свое измученное тело под новые удары больного пространства и искаженного времени.

– Прощайте, – произнес Спок и дотронулся до включателя.

Он успел услышать их напутственные слова перед тем как энергия преобразователя окружила его радужной сферой и втянула в стремительный поток. Ультрафиолетовые лучи пронзили его закрытые глаза.

Заверяя Маккоя в своем благополучном возвращении, Спок не мог даже предполагать, сколько опасностей будет подстерегать его, и сейчас не был уверен, сможет ли он – вернее, новая временная версия его, возникшая в данном потоке, – добраться до своего времени и существовать в нем.

Но материализовался он на «Энтерпрайзе» и убедился в этом за мгновение до того, как потерял сознание.

Радужный свет исчез, а вместе с ним и мистер Спок. Мордро посмотрел на Мри, а она, не отрывая задумчивого взгляда от платформы транспортатора, покачала головой:

– Ты думаешь, с ним все будет в норме?

– Надеюсь на это. Подождем недельку, другую, узнаем, где находится «Энтерпрайз», свяжемся с ним. Если Спок не вспомнит, что с ним произошло, значит – с ним все в норме.

– Ты хочешь связаться с ним отсюда?

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Джорджи. Мри взяла его за руку, осторожно напомнила:

– Если Перим не отойдет от своей злости, он может шантажировать тебя – твоя жизнь будет в опасности.

Сбитый с толку Мордро обдумал ее слова и переспросил:

– Мне будут угрожать?

Мри пожала плечами.

– Я надеюсь, что и сам смогу собрать преобразователь. Но Перим не хуже меня знает, кто изобрел его и довел до ума, – возразил Мордро.

– Да, – согласилась она. – Но я в любом случае хочу покинуть Алеф Прайм. И не вижу большой разницы в том, как я отсюда исчезну – перенесусь ли через четвертое измерение, или преодолею три обычных.

– Ты думаешь, мне тоже надо убираться отсюда.

– Непременно.

– Бежать?

– Как испуганному зайцу, – добавила она, сделала небольшую паузу и серьезно спросила:

– Джорджи, что тебя держит здесь?

– Да есть кое-какие дела, – неопределенно ответил он.

Несколько секунд они молча смотрели в глаза друг дружке, вспоминая давний, очень схожий разговор.

– Вспомни, сколько раз я просила тебя уйти отсюда вместе со мной? Мне опять надо просить? Нас ждут – все еще ждут, – убежденно сказала Мри.

– Нет, – ответил Мордро, – тебе не надо просить. Если ты уверена, что будет польза от «сумасшедшего» ученого…

– Уверена, – рассмеялась она. – Пока ты в одной упряжке с «сумасшедшим» изобретателем, – она указала на преобразователь времени. – Вспомни о проекте, который мы сможем осуществить. На этот раз мы не ошибемся.

Выкрикивая что-то бессвязное, Джеймс Кирк резко приподнялся с кровати, сел и схватился руками за лицо: ему показалось, что какая-то непонятная муть склеила ему глаза, сделала их неподвижными. В ответ на крик медленно загорелся свет. Кирк увидел себя в своей каюте, на своем корабле, живым и здоровым. А все привидевшееся ему было кошмарным сном. Кирк снова лег, потер лицо обеими руками. Лоб был покрыт холодным потом: кажется, этот сон был самым реалистическим из всех его снов. Но не все сны напоминали ему о терроризме, с которым Кирк столкнулся в самом начале своей службы в Звездном Флоте. И впервые он видел, как в него стреляют из пистолета, заряженного пулей-«паутиной», впервые во сне он разделился на двух Кирков, один из которых умирал, ощущая, как «паутина» добирается до его мозга, а другой наблюдал за собственной смертью и видел свои мертвые глаза, покрытые серебристо-серой пылью.

Джим потер грудь как раз в том месте, куда вошла пуля, – по счастью, во сне, – и с горьким юмором подумал:

– А ведь могла бы и убить.

Почему-то ему вспомнились другие сны – сны о Хантер. Давно он не видел ее во сне. Может, потому, что старался не думать о ней, не вспоминать, что разрушило их интимные отношении и едва не разрушило дружбу.

«Почему ты не вырос, Джим? – спросил Кирк самого себя. – Сон пришел к тебе не для того, чтобы развлечь или напугать тебя, а чтобы напомнить тебе, что ты смертен. Конечно, тебе может повезти, и ты умрешь другой смертью. Но все равно – ты смертей, и Хантер смертна. И ей постоянно угрожают реальные, а не мнимые опасности. И что ты сможешь сказать о себе, если с нею что-то случится, а она так и не услышит от тебя нужного слова? Только то, что ты идиотски глуп?»

Кирк приказал свету погаснуть и лежал в темноте с открытыми глазами. Он долго не мог уснуть, а, засыпая, знал, что никогда не сможет забыть сон сегодняшней ночи.

Хантер очнулась в кресле своей полутемной каюты, кинула взгляд на светящийся экран ридера и зябко поежилась. Похоже, она задремала, хоть и сомневалась в этом. Капитан откинулась назад, потянулась, помассировала виски и вновь уставилась на ридер. Чтение этой монографии давалось ей с большим трудом, ведь прошло столько лет со времени ее занятий физикой. Но работа была слишком оригинальной, чтобы не заинтересовать ее. Хантер всегда подозревала, что Джордж Мордро был немного помешанным, и только что прочитанная монография подтверждала ее подозрения.