Королевская кровь-12. Вороново сердце. Часть 1 - Ирина Владимировна Котова

Ко второй половине дня море успокоилось, а вот из Рудлога пошли тревожные новости — о том, что началось наступление на Иоаннесбург, — и меня накрыло такой тревогой, что я бросила письма от просителей и дела герцогства, посидела, купая руки в камине, а затем в кои-то веки напросилась на плановую операцию к доктору Кастеру, потому что это был единственный способ сделать себе эмоциональную анестезию.

К вечеру мы знали, что в Нестингере идут затяжные воздушные бои, но наши войска уже вошли в центр Норбиджа. Знали от агентов Леймина и то, что на окраинах Иоаннесбурга уже появились инсектоиды и идет их зачистка. Что моя сестра Василина лично принимает участие в битве.

Я поужинала, не чувствуя вкуса еды. Позвонила Мариану, хотя ему сейчас точно было не до меня, — но он не взял трубку, набрала Катю — она оказалась вне зоны действия сети.

К тому моменту, когда пришло время ложиться спать, я не знала, куда себя деть. Выпила успокоительное, спустилась с Осокиным и Марией, которая с невозмутимым лицом несла поднос с молоком и печеньем, в подвал — там было свежо, и меня эта свежесть отрезвила.

Завтра с утра будет новая информация. А сейчас нужно уснуть, чтобы не навредить ни себе, ни детям.

Из камеры сделали чуть ли не гостиничный номер — постелили ковер, поставили торшер и небольшой обогреватель, заправили кровать. Осокин поклонился, пожелал спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — рассеянно откликнулась я, успокоенно глядя на открытое маленькое окошко под потолком, закрытое мелкой железной решеткой снаружи — голубь бы пробрался, но я — точно нет. Во всяком случае, проветривание мне здесь обеспечено. Посмотрела на закрывшуюся металлическую дверь. Побродила по камере, налила себе горячего молока из кувшина, выпила. Выключила торшер и легла спать. В подвале было свежо и тихо, я смотрела на косые пятна света от голубоватой луны на противоположной стене и слышала, как снаружи ходит охрана, как приглушенно переговариваются мои гвардейцы. И заснула, на удивление, почти сразу.

Во сне мне виделось, как я мечусь по камере, врезаясь в стены, вопя от ужаса и тревоги, как бьюсь в дверь, оставляя на железе черные подпалины. Как раскрывается дверь, и мужчина со знакомым лицом кричит мне, расставив руки:

— Марина Михайловна, успокойтесь! Нельзя улетать! Успокойтесь, успокойтесь… вы сожжете тут все!

Я кидаюсь к нему, но почему-то не пролетаю в дверь — возможно, потому что помню, что там дальше много камня и нет свободы. Я снова кричу от ярости — и поворачиваю к окну, туда, где толстые прутья, сквозь которые мне не пробиться.

— Марина Михайловна!

Я слышу свое имя и осознаю себя, опускаясь на постель, — и мне становится очень горячо. Я вижу, как невыносимо ярко сияет за открытым окном, как накаляются и растекаются по подоконнику прутья решетки, — и засыпаю, полная тревоги, страха и желания куда-то лететь.

Поздний вечер пятого мая, графство Нестингер, Инляндия

Нории

21:00–23:00

Почти у щита Нории мелькнул хвост Таммингтона, который, отвлекая на себя внимание раньяров, заложил большой круг над долиной. Хвост хлестнул туда-сюда, и сверху полетели несколько изломанных стрекоз.

В большинстве своем раньяры атаковали без всадников, самоубийственно и бесстрашно, и Нории то и дело проносился сквозь стаи в надежде найти тех, кто управляет ими на расстоянии. Он уже заметил, что одного всадника может сопровождать до десяти привязанных стрекоз, которых тот отправляет в атаку, как боевых псов.

Лорд Роберт отбивался почти от сотенной стаи, и это было действительно опасно.

На поле боя опускалась ночь, приправленная меловой взвесью, — только благодаря свету луны противники могли разглядеть друг друга в воздухе. Судя по вспышкам выстрелов, наземные отряды дармонширцев уже дошли до центра убеленного города и там перемалывали ожесточенное сопротивление.

«Где Дармоншшшир? — прошипел припыленный герцог. Он так и не успел за прошедшие часы смыть мел, двигался замедленно, словно сонно, и его щит потускнел — так много выстрелов он перенес и так много раньяров шло на таран. Смерчи лорда Роберта уже иссякли, и на новые не хватало сил. — Он давно долженссс былссс вернутьссся!»

«С час назад видел у дальних холмов», — ответил Нории, качнув головой на север.

«Яссс только что пролетал там, — сообщил Тамми, — его нигдессс нет. Ессть ссломанные орудиясс… и, кажетсся, у одного из холмоввс произошшел обвалсс, там пылит, но Лукассса нет. И… я плохоссс еще вижуссс ауры, но егоссс аурусс не увидел ссссовсем. Поссслал мысссленный зов — не отвечаетссс. И артиллерияссс врагассс еще работает в тех холмахсс. Он бы никогда не оставил нассс под ударомсссс. Неужели выдохсссся и усссснул где-то в лессссу?»

«Он был полон энергии», — возразил Нории, оглядывая темные, окутанные голубоватым сиянием силуэты холмов сквозь меловую дымку и стаи раньяров. Таммингтон был прав: мощная аура Дармоншира должна была кружиться медленным вихрем выше вершин, даже если он скрылся где-то за ними, но ее не было видно. Последний раз Нории заметил Люка у холма, от которого сверкали всполохи огненных орудий, затем — ныряющим за другой холм. Но вновь собравшиеся в массовую атаку стрекозы заставили Владыку переключить внимание на них: следовало не только прикрывать Таммингтона, но и приглядывать за драконами крыла Четери, ибо потерять тех, кто только вчера воскрес, было бы несправедливо и больно. Хотя все они понимали, на что идут.

Нории еще раз покрутился, осматривая темный горизонт в поисках знакомой ауры. Пустота — и это дракону очень не понравилось.

«Я сам слетаю к холмам, посмотрю ближе, — сказал он Таммингтону, который в окружении десятка драконов отчаянно и устало дробил клювом стрекозу за стрекозой. — Мне нужно минут пятнадцать, продержишься? Не уснешь?»

«Нельзяссс ссспать», — коротко ответил лорд Роберт, и эта краткость больше всего показала, насколько он измотан.

Раздался выстрел гранатомета, ударивший герцога в щит. Таммингтон зашипел — и Нории, уже отдавший своим драконам приказ прикрывать змея и отлетевший на полкилометра к холмам, развернулся, зависнув в стороне между обозленным змеем и расступившимися стрекозами. В этом коридоре словно нарочно вился раньяр, показывая спину всадника, только что выстрелившего из гранатомета. А за спиной была привязана девочка лет семи, обмякшая от ужаса.

Лорд Роберт предсказуемо рванул туда, в коридор из раньяров. Драконы отстали — а навстречу ему, огибая всадника с девочкой, вырвалась целая стая стрекоз, которые на полной скорости понеслись к змею, разбиваясь о его щит в лепешки, затормаживая, отвлекая. За этой стаей на крупном раньяре летел всадник в белых доспехах — и он, как