Счастливо, Ивушкин! Избранное: Стихи, повести, сказки, пьесы - Ирина Петровна Токмакова

— Ну, ошибся, значит, — сказал первый, противный, голос. — Родственники — это другое дело. Ладно. У нас как раз праздник. Наедятся и заснут. Уж мы постараемся.

— То-то, осмотрите, сстарайтесь, — прошипел второй голос. Из-за кустов бесшумно вылетела ворона и никем не замеченная быстро полетела прочь.

— Нам ещё далеко идти? — спросила Варя.

Но никто ей ответить не успел. Потому что в это мгновение им что-то преградило путь. То ли верёвка, то ли проволока. Как только Варя, не углядев её, с ходу коснулась преграды, раздался резкий звон, и на дорогу стали выскакивать странные существа, похожие на мышей, но не совсем мыши, с длинными торчащими передними зубами, тупыми мордами и противными голыми хвостами. Словом, какие-то неведомые грызуны.

— Сверните с дороги и идите к нам на пир, — строго сказал противным голосом самый толстый грызун.

— Какой пир? — удивилась Маруся. — Пропустите нас. Мы очень спешим.

Грызунов появлялось всё больше и больше. Они запрудили всю дорогу.

— Мало ли что, — сказал толстый. — Это нас не касается. У нас пир. Мы справляем праздник Заготовок. И никто не смеет пройти мимо.

— Извините, нам совсем не до пиров, — заметил Асей.

— Загрызём! — решительно и сердито сказал толстый. — Девчонку загрызём, так и знайте. Никто не смеет пренебрегать великим праздником Заготовок.

Асей на минуту задумался.

— Хорошо, — сказал он, — ведите, — и сделал знак Марусе и Варе идти и не спорить.

Толстый грызун пошёл в сторону от дороги через частый кустарник, и все двинулись следом. Вскоре они вышли на поляну. На траве были накрыты длинные-предлинные столы. На скатертях серого цвета стояли блюда со всякой снедью.

Всё множество грызунов расселось по местам, невольных гостей тоже усадили. Толстый встал, видимо, для того, чтобы произнести речь.

— Братья-грызуны и гости! — начал он очень важно своим противным голосом. — Мы собрались за этим пиршественным столом, чтобы отметить наш главный праздник — праздник Заготовок. Что главное для всякого уважающего себя грызуна? Побольше заготовить, набрать, собрать, притащить, насушить, засолить и навялить. Сытость! Сытость — вот что радует душу! Всякий должен быть сыт, сыт, сыт. Все должны — есть, есть, есть. А те, кто не умеет заготовить, набрать, засолить, — те Дураки.

— Дураки! — отозвались грызуны хором.

— А кто тратит время, чтоб любоваться облаками да цветочками, — дураки!

— Дураки, — снова эхом прокатилось за столом.

— Кто стихи сочиняет да музыку слушает — дураки!

— Дураки, — яростно подхватили все за столом.

— Едим! — завопил толстый грызун, садясь на место. Видимо, последний его возглас был командой начинать пир. Грызуны набросились на еду, стали жевать, грызть, чавкать.

— Ешьте, — потребовал толстый от гостей. — Немедленно начинайте есть!

Варе было так противно, что она с трудом сдерживалась, чтобы не выскочить из-за стола. Асей на неё выразительно посмотрел, взглядом давая понять, что надо потерпеть. Маруся украдкой погладила Варину руку.

Само собой, никто из «гостей» не мог проглотить ни куска за этим противным, обжорным столом.

А толстый всё приставал и начал уже скалить свои острые зубы, и неизвестно, что бы произошло, но на их счастье кто-то из наевшихся до отвала грызунов завопил: — Песню!

— Песню, песню! — поддержали его несколько голосов.

И вот все пирующие запели противными голосами:

Коль набиты закрома

И еды полны дома,

Ничего другого и не надо.

Не мечтай и не гуляй,

А еду заготовляй,

Ведь еда одна для нас отрада.

А потом они стали без конца повторять, видимо, припев песни:

Ешь, ешь, ешь, ешь,

Ешь, ешь, ешь, ешь.

Они так увлеклись этим припевом, что перестали что-либо замечать вокруг.

— Пора, — шепнул Аллан-Мелик. — Ещё три минуты они будут повторять свой припев. Быстро. Мы успеем уйти.

И действительно, им удалось выскользнуть из-за стола, и никто решительно не обратил на них никакого внимания.

Гости-пленники бегом вернулись на дорогу и уже никем не останавливаемые продолжали свой путь в сторону Яшмовой горы.

— Фу, какие отвратительные, — сказала Варя. — А зачем они затащили нас на своё обжорство?

— Я думаю, они хотели, чтобы мы объелись, и заснули, и про всё забыли, — сказала Маруся. — Тут наверняка без Злина и Крысы-Вороны не обошлось.

— А может, они в еду и сонного порошка подсыпали… — заметил Асей.

«Никогда, никогда не буду приставать к маме, чтобы она купила мне вторую порцию мороженого», — подумала Варя.

— Вот и правильно, Варварушка, — откликнулся услыхавший её мысли Асей.

Гора была уже близко. Ещё немного, и путники подойдут к самому её подножию.

Глава восьмая

КРАСИВЫЙ КАМЕНЬ ЯШМА

Старые стенные часы в резном деревянном футляре пробили пять раз. Был тревожный мамин звонок, но Зелёный Клим её успокоил…

— А красивый камень — яшма, — сказала Маруся, рассматривая большой кусок, отколовшийся от горы.

Камень был розовато-серый, в чёрных прожилочках. Если внимательно присмотреться, можно было увидеть, что на нём как бы нарисована картина: маленький уютный домик, окружённый таинственным садом, а по саду гуляет неведомая птица, распушив перья своего, похожего на мамин веер, хвоста.

— И вся Яшмовая гора из такого камня? — спросила Варя.

— Вся-вся, — подтвердила Маруся.

Гора выглядела неприступной, и было совсем неясно, как же проникнуть внутрь. Кругом — каменная стена…

Они стали обходить гору в поисках входа. Ни двери, ни пещерки, ну прямо ничего такого, что намекало бы на вход. И ни звука, ни голоса.

— Алланчик, сейчас, случайно, не без пяти? Ты не видишь, где тут вход в эту гору? — спросила Маруся…

Ответить-то Аллан-Мелик ответил. Но он неожиданно обнаружился… в кармане у Вари! Никто не заметил, как он туда попал. Асей опять совсем незаметно исчез.

— Нет. Не без пяти, а пять минут, — сказал Аллан-Мелик.

Он больше не соизволил произнести ни слова, но до них откуда-то донёсся тихий разговор:

— Набралось наконец. Накапало. Ох, совсем воды в родничке не осталось!

— Что ж, ступай, отнеси воду мастерам. Заждались