Три века колониальной Америки: О типологии феодализма в Западном полушарии - Борис Николаевич Комиссаров

Основным источником, дающим представление о категориях работников в перуанских асьендах, является «Тариф жалований» («Arancel de salarios») 1687 г.[376] Все работники находились в разной степени зависимости от асендадо, причем действительное подчинение зачастую не совпадало с их номинальным статусом. Так, поденшиков не совсем верно будет считать свободными людьми. Они могли находиться в большей зависимости от асендадо из-за задолженности, чем временно исполняющие принудительные повинности митайо.

Высшую ступеньку социальной лестницы в асьенде занимали служащие, как правило, креолы, испанцы или метисы, но никогда — индейцы и негры. На них был возложен контроль за всеми остальными работниками, за функционированием асьенды. Их численность и обязанности зависели от производимого в хозяйстве продукта. Представителем (заместителем) хозяина, живущего в городе, являлся управляющий (administrador). Он распоряжался землями, людьми, доходами, давая отчет хозяину 2–3 раза в год. По описанию падре Себастьяна де Вилы? (1732 г.), он был настоящим царьком в поместье, имеющим землю в самой асьенде и бесплатные рабочие руки. Все были к его услугам.[377] Управляющий получал жалование от хозяина, но всегда имел возможность получить дополнительный доход, продавая урожай со своего участка. В его подчинении находился надсмотрщик (mayordomo principal), жалование которого было вполовину меньше, чем у управляющего. Часто в асьенде были и другие приказчики (mayordomos), которым поручалась административная работа на сахарных плантациях, в обрахе и т. д. Их жалование составляло ¼ часть жалования управляющего. Жалованье этой категории работников зависело от региональных цен и количества произведенной продукции. Оно фиксировалось в конце «Книги оплаты» в письменной форме (в форме письменного договора) В 1770 г. управляющие Кахамарки и Нинабамбы получали 1500–1600 песо в год. В других районах эта категория работников получала в 4 раза меньше. Однако для социального положения в асьенде жалование не имело принципиального значения. Так, работники трапиче часто получали больше капелланов, но они тем не менее не могли сидеть за одним столом с управляющим.[378] Такая картина была общей для колониального Перу. Врачи, как правило, из креолов или испанцев находились на уровне заместителей приказчика (mayordomos auxiliares). В асьендах Лимы им платили около 300 песо в год. Им подчинялись цирюльники (barbero) с оплатой в 40–100 песо в год.

На более низкой ступени находились в асьенде такие работники, как смотритель оросительной системы. Они стояли очень близко к основной массе состоящих на жаловании наемных работников (asalariados).[379]

Несмотря на свое довольно высокое положение, управляющий и его непосредственные подчиненные не чувствовали себя достаточно уверенно. Их социальные права были очень ограничены. Если служащий болел более 15 дней, ему не платили жалование. На первые две недели ему давали содержание, но без учета семьи. Так было в асьенде Уако в 1769 г. Частым было совмещение должностей при одном жаловании. Например, дон Бруно Мендес в асьенде Чота (1770 г.) наряду с обязанностями управляющего присматривал за мулами и добычей соли для обрахе.[380] Эти служащие также часто получали жалование не в деньгах, а натурой. Например, иезуиты в начале XVIII в. уступили в качестве жалования своему управляющему земли для выращивания маиса. Платили также медом, мясом, хлебом, сыром и т. д. Это хорошо видно из «Реестра трудовых договоров» асьенды Писак 1689 г. (р-н Куско).

Асьенда всегда нуждалась в рабочих руках. Митайо и янакон в дни уборки урожая не хватало особенно остро. Тогда асендадо прибегали к найму сезонных работников. На Косте, где ощущался недостаток индейской рабочей силы, в середине XVII в. работники на короткие сроки зарабатывали по 6 реалов в день.[381] Однако в других районах ситуация была иной. Асендадо вступал в сделку с коррехидорами и кураками в счет уплаты трибуто. Таким образом, эти «наемные» работники своей заработной платы не видели.

В число «наемных работников» включались также те люди, которые могли обслуживать примитивную технику: мельницу, трапиче по переработке сахарного тростника. Они были относительно свободными людьми с правом выбора хозяина. Жалование они получали частично натурой.

Часть земли в асьенде нередко сдавалась в аренду, плата за которую составляла 25 песо в год. Арендаторы оказывали асендадо услуги в поимке сбежавших индейцев и в обслуживании имевшейся в поместье техники. Кроме них поисками рабочей силы на стороне (иногда насильственным путем) занимались «гуатако» или «бускадорес», также состоявшие на жалованьи у асендадо. Арендаторы получали землю в асьенде на разных условиях. Рента могла быть отработочной, продуктовой или денежной.

В асьендах Перу в XVII в. широко использовался труд янакон. В широком смысле слова под янаконой понимали индейца, потерявшего связь со своей общиной. Однако положение янакона в асьенде существенным образом отличалось от положения городского янакона-ремесленника. В XVI в. индейцы часто добровольно становились янаконами в асьендах, дабы избежать миты и уплаты трибуто, и уже в 70-х годах этого столетия их стало так много, что вице-король Толедо в 1574 г. издал указ, чтобы асендадо в своих поместьях выделяли для янакон парцеллы земли. Возвращать их в общину разрешалось только в течение 4 лет. Асендадо разрешалось удерживать у себя янакон пожизненно, хотя часть янакон в Перу уже в конце XVI в. являлись сельскохозяйственными наемными работниками на определенный срок (чаще всего на 1 год).[382] Янаконы, ведшие хозяйство, платили налог в 1 песо. При продаже землевладельцем поместья, они переходили к другому собственнику, сохраняя права на свой участок земли. По всей вероятности, указ 1574 г. был вызван фискальными соображениями.

Особое распространение янаконат в Перу получил после указа 1618 г., когда вице-король Эскилаче перевел в разряд янакон всех беглых индейцев-митайо, работавших в асьендах. Положение янакона имело определенное преимущество для индейца, так как вместо целого клана угнетателей (государство, священник, курака, коррехидор и другие колониальные чиновники, энкомендеро, бродяжничающие испанцы) он имел теперь только одного, который не давал его в обиду третьим лицам. Патернализм стал одной из характерных черт янаконата.

В XVII в. янакона среди всех остальных типов зависимых работников испанских асьенд ближе всего стоял к крепостному крестьянину средневековой Европы, так как он был приписан к асьенде как часть ее имущества. Янаконат передавался по наследству. Янаконами являлись жена и дети индейца, также выполнявшие работы в асьенде. В поместьях Камары в начале XVIII в. семьи янакон за свою работу получали в год 3 овцы, питание, мясо дохлого скота и 4–5 фанег маиса (около 220–277,5 л).[383] Корона в начале XVIII в. попыталась ликвидировать янаконат, разрешив индейцам покинуть асьенды. Но сопротивление асендадо было столь сильным, что в Чаркасе власти побоялись даже обнародовать этот указ.

Другой категорией зависимого населения асьенд являлись индейцы, выполнявшие там миту. Их было гораздо меньше, чем янакон. К середине XVII в. оставшиеся на Косте индейцы распределялись в основном по крупным