Три века колониальной Америки: О типологии феодализма в Западном полушарии - Борис Николаевич Комиссаров

путем купли-продажи, а через посредника, каким был королевский суд. Представители короны решали, кому отдать предпочтение. Таким образом, и в конце XVIII в. право безусловной собственности на землю в Испанской Америке было весьма относительным.

Частные земельные владения, заменившие энкомьенды, существенным образом отличались от них. Если энкомьенды получали продукты, производимые индейцами, то частные поместья производили продукты, требуемые испанцами. В исторической литературе они получили общее название — асьенды.

Термин hacienda вошел в употребление в конце XVI в. и означал определенные виды сельской собственности, которые не были идентичны в различных регионах. Под ним также подразумевался любой вид «текучего» имущества, не имевшего характера устойчивого постоянного владения. В документах колониального периода термином «асьенда» могли обозначать «казну» или «финансы» испанского королевства.

В Мексике асьендой называли крупное скотоводческое ранчо, на Кубе — небольшое табачное хозяйство или обширную сахарную плантацию, на южном побережье Перу — виноградник, обрабатываемый неграми-рабами. В XVII в. для обозначения крупного земельного владения часто употребляли слово «эстансия» (estancia). Римский конгресс латиноамериканистов 1972 г. пришел к выводу о сущностном единстве комплекса «плантация — асьенда — эстансия». В принципе можно выделить 4 основных типа асьенды: мелкая асьенда, плантация, манориальная асьенда и ранчо.

Таким образом, можно говорить о существовании так называемой «полиморфной асьенды» с большими региональными вариациями в производственном потенциале, использовании труда, выходе на рынок. Однако этот институт, несмотря на разнообразие форм, имел свой собственный механизм развития. Важнейшими его чертами были право на частное владение землей и независимость от традиционной индейской социально-экономической организации. Асьенду можно определить как крупное поместье с частной собственностью на землю, со смешанным хозяйством (земледелие и скотоводство), где используется труд зависимых постоянных работников и получается доход какого-либо размера.

Большинство ученых типичной считают так называемую манориальную асьенду. Она была особенно распространена в Центральной Мексике, Андах, Чили, т. е. в районах с достаточным количеством рабочей силы, но узкими рынками сбыта. Для нее была характерна низкая производительность труда, отсталая технология, контроль над рабочей силой при помощи непрямых социально-экономических механизмов, включая монополизацию земли.

В ранчо также возделывалась лишь часть плодородной земли, остальная шла под пастбища. Этот тип хозяйства был характерен для районов Северной Мексики, северо-востока Бразилии, долин Ориноко и Рио-де-Ла-Платы. При наличии хорошего рынка сбыта ранчо могло быть специализированным, коммерческим предприятием. Ранчо Северной Мексики поставляли мясо на рудники, ранчо Анд — овечью шерсть для обрахе. Затраты на производство были низкими, и в целом хозяйства оставались экстенсивными.

Наиболее развитые плантации возникали в зоне экспортных культур Вест-Индии, Венесуэлы.

Мелкие асьенды (в Перу их называли chacras) были характерны для районов с хорошим рынком сбыта. Чакры долины Кочабамбы в Боливии поставляли пшеницу в Потоси, чакры южного побережья Перу — вино на рынок Лимы и в горные районы. Из всех типов асьенд они были наиболее специализированы и ориентированы на рынок, а потому и наиболее уязвимы в нестабильных условиях. В начале XVII в. чакры в долинах Перу уступили место крупным асьендам, не выдержав конкуренции со стороны хозяйств иезуитов, использовавших труд многочисленных рабов. В конце XVII в. в связи с нехваткой индейской рабочей силы во многих районах идет переориентация на использование рабского труда. Взрослый мужчина-раб в. XVII в. стоил от 500 до 900 песо.[361] Для владельцев чакр это было дорого. При отсутствии стабильного и свободного рынка рабочей силы для поддержания жизнеспособности испано-американской экономики требовались непрерывные «инъекции» путем ввоза рабов из Африки.

Пути создания и роста асьенд были различными. Нередко ядром будущей асьенды становилась энкомьенда, на территории которой энкомендеро имел свое собственное хозяйство — эстансию. Но большинство асьенд создавалось на основе пожалований королевской администрации или кабильдо, путем покупки земли у отдельных индейцев или общин (а позже — короны), путем незаконного захвата индейских земель. Большую роль в образовании асьенд сыграло проведение композиций.

В Новой Испании composiciones в 40-х годах XVII в. (Magna Carta) сыграли главную роль в установлении законного характера земельных держаний. Сельские районы долины Мехико были подчинены господству асьендной системы посредством проведения композиций в течение XVII в. Однако composiciones могли применяться индейцами и для защиты своих прав на землю. Плодородные почвы долины Мецтитлан (115 миль северо-восточнее Мехико) были предметом вожделений многих испанцев. Борьба их с индейскими общинами велась с 30-х годов XVII в. и достигла апогея в 1713 г., когда composición de tierras отдала право на спорную часть земли индейцам. Земельные тяжбы на этом не прекратились, но индейцы в необходимых случаях успешно использовали композицию 1713 г. как основной документ, защищающий их права.[362]

Там, где в XVII в. еще продолжала существовать сильная общинная организация, индейцам удавалось сохранять необходимые земли. В Оахаке (Южная Мексика) на протяжении всего колониального периода индейское землевладение было стабильным. Индейцы контролировали здесь ⅔ посевной площади. Сходная картина была во внутреннем Юкатане. Перепись 1789–1795 гг. показывает, что испанцам здесь принадлежали лишь свободные пастбищные места.[363] Общины горных районов Гватемалы также сохранили свои земли. В этих случаях действовал целый комплекс благоприятных для индейцев факторов, главные из которых — географическая изоляция, сильная общинная организация и одновременно наличие частной земельной собственности знати и отдельных общинников. Последний фактор, вероятно, создавал определенный уровень экономической культуры. Крестьяне Оахаки прекрасно сознавали важность владения собственностью. Общины были готовы с оружием в руках отстаивать землю, если законный путь не позволит этого сделать. Возможно, эти «собственнические инстинкты» подсказали общинам и знати получить «права» (titulos) на свои земли еще тогда, когда количество испанцев в Южной Мексике было незначительным, чтобы претендовать на владения общин.

Процесс перехода земли в руки испанцев шел довольно интенсивно, однако утверждение асьендной системы (приобретение ею экономической стабильности) заняло длительный период. В Центральной Мексике классическая асьенда появилась только в конце XVIII в., хотя в целом асьендная система заняла там господствующее положение в течение XVII в. В Центральной Америке развитие асьендной системы можно отнести к 30-м годам XVII — 20-м годам XVIII вв. В Новой Гранаде, возникнув в начале XVII в., асьендная система формировалась не менее длительный период. В Перу к середине XVII в. она в основном уже сложилась. В 80-е годы XVII в. асьендная система начала утверждаться в Чили. В южном горном Перу кульминация в консолидации земельной собственности наступила лишь в 20-х годах XX в. в связи с ростом экспорта шерсти. В Колумбии весь колониальный период земельная собственность была нестабильной, и консолидация крупных земельных владений началось только в конце XVIII в.

Одним из наиболее сложных является вопрос об определении природы асьенды.

Чтобы избежать противоречия между теоретизированной формой асьенды и бесконечно различавшимися ее живыми прототипами, необходимо принять во внимание основные характеристики феодального и капиталистического