Три века колониальной Америки: О типологии феодализма в Западном полушарии - Борис Николаевич Комиссаров

только заполняла пустоту, образовавшуюся от отсутствия официальных торговых отношений между метрополией и колониями, но и стимулировала расширение производства экспортных товаров. Внешняя торговля колоний вырывалась из-под контроля слабеющей метрополии, и в XVIII в. Испанская Америка активно втягивалась в сферу мирового рынка, чьи потребности порождали новую зависимость, определяя экономическую специализацию регионов.

Важнейшей отраслью экономики колоний для испанской короны по-прежнему оставалась добыча ценных металлов. Запасы их казались неиссякаемыми. В 1790 г. только в одном Перу насчитывалось 784 серебряных рудника (из них 728 действующих), 69 золотых приисков, 4 ртутных рудника, 4 медных рудника и 12 рудников по добыче свинца.[325] Однако в XVIII в. горная добыча в Перу переживала тяжелый кризис, и место лидера в этой отрасли экономики заняла Новая Испания. Огромные территории колоний, насыщенность их недр металлами позволяли делать новые вливания золота и серебра в постоянно опустошающуюся испанскую казну. Благодаря им испанская империя продолжала держаться на плаву и даже временами усиливала свое политическое и военное влияние. В XVII–XVIII вв. в западных районах Новой Гранады были открыты богатейшие месторождения золота, превратившие колонию в основного его поставщика на мировой рынок. В XVII в. Новая Гранада давала 39% мировой добычи золота, в XVIII в. — 24%.[326]

Растущая неравномерность в развитии экономики колоний отразилась и на горной добыче. Два наиболее развитых в предыдущий период региона — Перу и Мексика являются ярким тому примером. Рудники Потоси и Гуанкавелики в Перу мита, тяжелые налоги и хищническая эксплуатация месторождений уже на рубеже XVII и XVIII вв. привели в значительный упадок. Рудники Мексики, напротив, уже в XVII в. были в основном переведены на наемный труд. В XVIII в. налоговые послабления позволили там произвести техническую реконструкцию многих шахт через крупные вложения капитала.

К XVIII в большинство серебра Перу производилось уже с помощью наемного труда. Но этих рабочих еще нельзя было назвать горнопромышленным пролетариатом Как и в более ранний период, они продолжали материально поддерживать себя вынесенной с рудника рудой. В конце XVII в. в Оруро возрастает количество руды, дробившейся вручную на небольших заводах, называемых трапичес. Владельцы трапичес почти целиком зависели от руды, вынесенной контрабандой рабочими из шахт. Система трапичес была широко распространена и в других горнодобывающих центрах Верхнего Перу, так как вице-король конде де Монклова смягчил регулирование торговли рудой, чтобы повысить доходы правительства.[327] Теперь стало легче легально распоряжаться металлом, законность добычи которого вызывала сомнения.

В 1720 г, пытаясь заставить местную администрацию контролировать систему трапичес, наиболее крупные владельцы шахт Оруро приостановили работу и позволили воде затопить рудники. Местное кабильдо разрушило ряд незаконных трапичес, арестовало их владельцев, но прекратить вынос руды индейцами из рудника было невозможно. Большинство рабочих отказалось бы от временной или регулярной работы без получения части руды. Более того, потребовалось бы постоянное принуждение к труду не только в Оруро, но и в других центрах горной добычи Верхнего Перу, чтобы помешать рабочим двинуться в другие места, где условия работы были бы более благоприятными. Итак, большинство горных рабочих Оруро даже во втором десятилетии XVIII в. были в континууме между крестьянским хозяйством, с которым они не порывали связей, страхуясь на случай неблагоприятных изменений на руднике, и заработной платой и долей руды за труд в добыче серебра.

В Новой Испании на рудниках наемный труд преобладал уже в середине XVII в. К XVIII в. рудокопы Новой Испании составляли своего рода рабочую аристократию, характеризующуюся расточительностью и географической мобильностью. На севере это были метисы, мулаты и испанизировавшиеся индейцы. Заработная плата их почти не выросла со времен 4 реалов, но выросла доля выносимой руды. К концу XVIII в. положение постепенно меняется. В Гуанахуато доля руды заменяется высокой дневной оплатой — от 8 до 10 реалов.[328]

Судьба различных групп предпринимателей, связанных с производством серебра в Потоси, была сложной. Значительная часть шахтовладельцев в XVIII в. разорилась. Известно, что к середине XVIII в. многие шахты Потоси были предоставлены индейским рабочим, работавшим по выходным дням. К 1774 г., по данным вице-короля Аматы, они добывали половину серебра Потоси.[329] Следовательно, в это время половина серебра Потоси добывалась самыми экстенсивными методами В 1751 г. был создан банк Сан-Карлос. Покупая слитки за деньги, он ликвидировал доходы торговцев серебром и оказывал финансовую помощь в покупке продовольствия и других товаров для рудников.

В Мексике шел совершенно другой процесс. В Сакатекас, например, имела место концентрация капитала. К середине XVII в. там имелась группа крупных предприятий. Финансовые дома Мехико, выступая как посредники, посылали деньги и снабжение в северные лагеря в обмен на бруски серебра, которые они затем чеканили. В XVIII в. обе эти тенденции достигли своей кульминации. В эпоху Бурбонов в Мексике образовывались банки по приему серебра и мощные горные предприятия с капиталом более миллиона песо каждое. Структура производства была сложной и изменялась от одного центра горной добычи к другому. В более мелких городах, таких, как Сомбререте и Боланьос, одно крупное предприятие определяло все производство. В Гуанахуато или Каторсе, напротив, оставались 2 сектора производства: добыча и рафинирование. Реформы Бурбонов способствовали вложению торгового капитала прямо в горную добычу. Современники отмечали, что ни один предприниматель в Перу не владел такими ресурсами капитала, какие были у их мексиканских коллег.

Можно ли говорить о том, что, по крайней мере, в последней четверти XVIII в. производство серебра в Мексике полностью перешло на капиталистические рельсы? Пример Сакатекаса, одного из крупнейших центров по добыче серебра в Мексике, показывает, что компании имели в производстве больший успех, чем частные предприниматели. В Мексике из-за постоянного подъема уровня воды рудники как минимум каждые 10 лет требовали новых крупных инвестиций для строительства дополнительных шахт и штолен. В 1786 г. в Сакатекас образовывается объединенная компания из шахтовладельцев, торговцев Мехико, банкиров и местных жителей Однако уже в 1788 г. многие местные жители разорвали свои контракты с компанией, так как ее расходы скоро превысили ее доходы В 90-х годах компания получила ряд важных льгот от короны (снижение цен на ртуть, полное освобождение от налогов на 6 лет) Однако к 1804 г. общий дефицит, т. е. неокупившийся капитал компании, составлял 1 198 930 песо, и только 11¾ доли капитала обращались.[330] Так, после 17 лет производства рудник компании почти не приносил дохода своим владельцам. Его деятельность в неделю стоила 6000 песо. К 1803 г. компания имела 3 очистительных завода Стоимость их вместе с оборудованием шахт можно оценить в 931 768 песо.[331] Компания была одним из крупнейших предприятий в Мексике.

В 1805 г. рудник, наконец, начал приносить хорошую прибыль Однако к этому времени из всех пайщиков «выжило» только 5 человек. За 17 лет