Неприкаянный 3 - Константин Георгиевич Калбанов

— Как есть, готовы, — бодро отрапортовал Казарцев.

— Что в консульстве?

— Казак на охране у входа со двора, в здании никого. Собачкам мясо с вашим порошком дал, сожрали за милую душу. Не сторожа, так, брехуны, — презрительно махнув рукой, доложил Вруков.

— Вот и ладушки. Тогда пошли, нечего время терять.

Мы направились в сторону порта, но не доходя свернули к сгоревшим складам. От них остался лишь кирпичный остов, но это и не важно. Зато в заросшей бурьяном куче мусора удалось спрятать сменную одежду, ну и укрыться за закопчёнными стенами, случись кто посторонний.

От складов двинули уже придерживаясь отбрасываемых теней и избегая освещённых улиц. Не то, чтобы прямо крались, но и не отсвечивали лишний раз.

Консульство располагалось в небольшом двухэтажном здании, обнесённом невысоким кованым забором. Вполне достаточно, чтобы сторожевые псы не выбрались на улицу пугая прохожих. Но остановить человека вознамерившегося перемахнуть через эту преграду, она точно не остановит. Вот и меня она не остановила.

Я с лёгкостью перебрался во двор, пока Вруков наблюдал за казаком, устроившимся на лавке, зажав между коленей шашку и пыхтя папироской. Ту-то непрошеного гостя и должны были повстречать четвероногие сторожа. Однако ночь продолжала хранить тишину, а я беспрепятственно подобрался к самым окнам.

Первую собаку я нашёл у стены дома. Она лежала положив лобастую башку на вытянутые лапы и мерно вздымая бока. Однозначно глубоко и надолго заснула, не представляя никакой опасности. С другими четвероногими сторожами картина наверняка схожая, главное не нашуметь и не привлечь внимание охранника.

Телеграф находится во внутренней комнате первого этажа лишённой окон. Так куда проще обеспечить сохранность. Окна первого этажа забраны в решётки. Вообще, при полном небрежении безопасностью, данный момент меня удивил. Но я просто принял это как данность и обойдя здание вышел на задний двор, где обнаружился небольшой садик и сарай для инвентаря, к крыше которого приставлена лестница.

Её высоты оказалось достаточно, чтобы подобраться к окну в коридоре второго этажа. При посещении днём я побывал там, и открыл щеколды, прикрыв створки. Теперь же просто распахнул их, и перебрался через подоконник. Консульство встретило меня полной тишиной, благо персонал проживал вне его, на съёмных квартирах. Поэтому скрываться особой надобности нет, хотя и от излишнего шума лучше воздержаться.

Спустился на первый этаж и остановился перед запертой дверью обитой железом. Через специальные ушки продета бечёвка со свинцовой пломбой. Пластилин уже изобрели, но до использования его для опечатывания пока не додумались, вот и пользуют старый способ. А мне теперь ходить с пломбиратором, вместо компактной печатки. Впрочем, грех жаловаться. И вообще, хорошо, что у меня абсолютная память, благодаря которой я без труда изготовил необходимую матрицу.

Сорвав пломбу извлёк отмычку и подступился к замочной скважине. Я много чего нахватался за время своих путешествий по мирам. Что-то постигалось на собственной шкуре, через не могу и ну его к Бениной маме. Другое я изучал целенаправленно, если не на практике, то хотя бы в теории. Профессии взломщика я обучился целенаправленно. Не сказать, что теперь могу называться медвежатником, но многие замки мне поддаются без особых усилий. К примеру с этим я управился настолько быстро, словно у меня в руках был ключ.

Войдя притворил за собой дверь и включил свет, ничуть не опасаясь быть обнаруженным. Комната глухая, имеет только вход. У стены напротив примостился телеграф. Справа запертый и опломбированный высокий стальной несгораемый шкаф. Там хранятся шифровальные книги и другая секретная документация. Если потребуется, то и этот замок против меня не выстоит, потому как механизм там самый обычный. Другое дело, что всё необходимое я помню и так. Есть у меня привычка совать свой нос туда, куда собака… понятно в общем. Ну и такое дело, что я тупо ничего не могу забыть.

Запустил аппарат и устроившись за его клавиатурой начал печатать зашифрованную телеграмму — «Санкт-Петербург. Адмиралтейство. Срочно…».

Через пару минут закончил передачу телеграммы от имени Вирена и покинул комнату, не забыв её опломбировать. Не факт, что получится возбудить господ под шпилем настолько, чтобы они родили приказ о прорыве портартурского отряда в Чифу с последующим разоружением. Но если не получится, тогда организую входящее сообщение с соответствующим распоряжением. Технически устроить это сложнее, однако оно того стоит. Ну, а если не выгорит, и в этот раз, тогда я умываю руки.

Мне конечно хочется показать старухе фигу и перевернуть тут всё вверх дном. Но я прекрасно отдаю себе отчёт в том, что без нормальной предварительной подготовки максимум из возможного, это хоть какие-то изменения. И таковыми я для себя наметил срыв захвата Сахалина. Ну и как вариант, сбережение какой-то части кораблей флота Тихого океана. Второе не обязательно. И хотя в этом направлении что-то уже сделано, не факт, что мне удастся довести начатое до конца…

— Ну как, ваш бродь, получилось? — спросил Казарцев стоило мне перемахнуть через забор.

— Ну, телеграмму-то я отбил. А вот получилось или нет, мы узнаем чуть позже. Зови Тимофея и уходим.

— Слушаюсь.

Всё так, о своей задумке я поставил в известность Казарцева и Врукова. Ну не получается вообще никому не доверять. Если со Стесселем и Фоком мне удалось разобраться в одиночку, то тут потребовались помощники. Как минимум нужен был кто-то на стрёме.

— Ваше благородие, за время вашего отсутствия на лодке происшествий не случилось, материальная часть исправна, люди здоровы и все на борту, — встретил меня докладом боцман, принявший собачью вахту.

— Вольно, Андрей Степанович. Готовь лодку к отходу, — приняв доклад, приказал я.

— Есть готовить лодку к отходу, — коротко ответил тот.

Я слишком часто бываю в Чифу, а потому не лишнее выходить в самое неожиданное время, чтобы не подловили самураи. То, что я им как-то на валял на здешнем рейде, боюсь им в прок не пошло. У них ведь за спиной большие дяди стоят, и наши на них всё время оглядываются. Так что, лучше самим о себе позаботиться.

Глава 19

Иногда достаточно присутствия

— И что тут у вас творится, Аркадий Петрович? — окинул я взглядом картину полного разгрома.

— А сами не видите? — невесело хмыкнул Горский.

Я видел. И представшая картина не внушала оптимизма. Огромные воронки, которые никак не могли быть от шестидюймовок. Либо японцы каким-то образом умудрились подвести к крепости осадные мортиры, либо тут отметился главный калибр броненосцев. Причём на подходе я не смог не обратить внимание на то, что в этот раз с точностью