В эпицентре бури - Патрик Кордингли

class="p1">Они были подвержены такой же опасности, как и любой солдат. На земле, среди солдат, должны были находиться операторы и фотографы. Это был риск, особенно с наступлением темноты, но мы сочли, что на него стоит пойти. Мы должны были показать иракцам, которые, как мы знали, будут смотреть выпуски западных телевизионных новостей, что мы можем и будем сражаться ночью, на что, как мы знали, они не способны.

День прошел в соответствии с планом, и с наступлением темноты мы были готовы к ночной атаке боевой группы "Стаффордов". Управлять танками ночью, когда у вас есть отличное оборудование ночного видения, не так уж и сложно. Даже если вы добавите несколько десятков "Уорриоров", это все равно будет относительно легко. Отдельный танк или БМП может сбиться с пути, но довольно просто, благодаря ряду очень жестких мер контроля, позволяющих поддерживать порядок, направлять всех в правильном направлении и безопасно атаковать.

Как только вы приказываете солдатам оставить свои БМП и в пешем порядке штурмовать вражеские окопы, это становится совершенно другой операцией. Любой, кто шел ночью по неосвещенной сельской дороге, знает, как трудно бывает просто идти по ней. Затем попробуйте по ней пробежать. Затем попробуйте пробежать по этой дорожке, неся пятьдесят фунтов снаряжения. Затем попробуйте пробежать по этой дорожке, неся пятьдесят фунтов снаряжения, и стреляя по мишени, в то время как вокруг вас движутся огромные гусеничные монстры, которые вас не видят. И все это время воздух наполнен взрывами и летящими осколками. Вы слышите отрывистые очереди пулемета, но стреляет ли он в вашу сторону или от вас? Кто-то рядом кричит: "Граната!" Насколько они близко? Они были перед вами или позади вас? Если вы хотите спрятаться, где вы это делаете? Где твои товарищи?

Ночная атака была действительно самым совершенным театральным представлением. В какой-то момент мы замерли в ожидании. Я знал, что происходит, но Брайан Бэррон и группа Би-би-си на моем танке понятия не имели. Внезапно, казалось бы, ниоткуда раздался рев, и в воздух взмыло нечто, похожее на огромную ракету, оставляя за собой огромный след из красных искр и пламени. Это был снаряд "Гигантской гадюки". Мы наблюдали, как он змеился по черному небу и медленно опускался по дуге к земле. Секундой позже мы были ослеплены взрывом, когда шланг длиной в сто пятьдесят ярдов, наполненный взрывчаткой, мгновенно сдетонировал. Мы снова тронулись с места. Я слышал вой двигателя, когда автоматическая коробка передач переключала передачи. В мгновение ока мы уже пробирались сквозь густой песок и черную ночь. Было безлунно. Без тепловизионных прицелов нельзя было даже разглядеть землю с верхней части танка, но через мой визир было светло, как днем. Я мог различить отдельные нити минного заграждения, когда мы проезжали через обугленную брешь, которую Гигантская Гадюка проделала в учебном оборонительном рубеже.

Я остановился там, где, как я знал, мы были в безопасности, и позволил оператору открыть люк заряжающего на танке, чтобы он мог вылезти наружу и снимать. Мы были на возвышенности. Он ничего не мог видеть. Воздух был наполнен шумом, ревом двигателей, когда танки и "Уорриоры" сновали в темноте, грохотом танковых орудий. Внезапно раздался характерный грохот — далеко в нашем тылу открыла огонь артиллерийская батарея. Но вместо грохота разрывающихся снарядов раздался почти неслышный хлопок, когда из осветительных снарядов вырвались осветительные ракеты на парашютах, заливая местность оранжево-розовым светом.

— Черт возьми, — пробормотал себе под нос оператор.

Перед нами была вся атака в самом разгаре. Солдаты бегали по траншеям, стреляя из оружия, бросая гранаты, адреналин явно бурлил в их крови. С фланга появился танк, пулеметная очередь прорезала ночь, как луч лазера, лучи ее трассеров горели красным.

Что ошеломило прессу, и я тоже был поражен этим, так это то, что все эти механизированные части передвигались в полной темноте, не замеченные никем из нас. Они показались только в самую последнюю минуту, когда была зажжена иллюминация. И к тому времени условному противнику отступать было уже слишком поздно.

Проехав в темноте десять миль, мы передали нашу съемочную группу Би-би-си на попечение сотрудников службы общественной информации, чтобы они могли вернуться в Дахран. Я слышал их взволнованные разговоры и был уверен, что до зрителей будет донесен правильный посыл.

Мы еще раз повторили учения, предлагая как можно большему количеству людей понаблюдать за нами. Мы устроили сотрясение мозга Джерри Боксоллу, исполнительному директору "Виккерс дифенс систем" и пассажиру моего танка, когда мы по неосторожности нырнули носом во вражескую траншею; к счастью, это был худший несчастный случай, который мог произойти. Завершив учение, мы почувствовали уверенность, но не настолько, чтобы избавиться от всепроникающего чувства тревоги.

9 января переговоры между Джеймсом Бейкером и Тариком Азизом провалились. Теперь у коалиционных сил было все необходимое. Резолюция 678 ООН предоставила им необходимые полномочия. Американцы пытались пройти "лишнюю милю ради мира", но безуспешно. Война, которая еще в сентябре казалась вероятной, теперь стала неизбежной. И, возможно, она начнется через шесть дней. У нас возник вопрос: была ли неизбежна наземная война? Мои чувства отражали чувства моих старших командиров, и они были прекрасно выражены в письме, присланном бывшим другом по полку Аласдером Кэмпбеллом: "Я разрываюсь между мольбами о том, чтобы кровопролития не произошло, и желанием узнать, действительно ли все эти изнурительные бои на полигонах Зольтау, Хоне и Солсбери-плейн приносят результаты".

Планирование перехода под командование VII корпуса США, который сам по себе являлся частью 3-й армии США, было завершено. Когда мы освободили полигон и большую часть лагеря в Аль-Джубайле, занять объекты должна была 4-я бригада, а мы должны были продвинуться на двести миль к Вади Аль-Батин. Затем 4-я бригада завершит свой единственный цикл стрельб на полигоне, прежде чем присоединиться к нам на нашей новой базе, расположенной всего в пятидесяти милях к югу от иракской границы.

Наш переезд на запад, казалось, было легко спланировать. Там была только одна дорога, трасса вдоль нефтепровода, или маршрут "Додж", как ее называли. Проблема заключалась в том, что по этой дороге двигались не только 7-я бригада и остальная часть британской дивизии, но и основная часть американской армии. В общей сложности более пятидесяти тысяч колесных машин, одиннадцать тысяч гусеничных машин и двести пятьдесят тысяч солдат должны были совершить это путешествие. Это было равносильно перемещению всех мужчин, женщин, детей и транспортных средств из Йорка в Лондон по одной полосе автомагистрали М1.

Этот план противоречил военной логике. Поскольку нам предстояло сражаться так далеко от порта, нам пришлось бы заранее разместить