Антиметро - Андрей Бондаренко

— Полностью согласен с вашим последним утверждением, уважаемый Омар! — совершенно серьёзно ответил Артём. — Ответьте мне — как майор майору…. Что, собственно, произошло на "Выборгской"? Я имею в виду — после объявления "Атомной тревоги"?

— Произошло…. Да, что, собственно, произошло? Наверное, только то, что и должно было произойти…. Судьбоносный текст, начертанный — кем-то Могущественным — на волшебном пергаменте. Или же — волшебным белым мелом — на странной судьбоносной стене. Не более того….

— А, можно, изложить более развёрнуто и конкретно? Без излишних философских сентенций?

— Философия — как истинная и всемогущая субстанция, дорогой мой майор Белов, никогда не может быть излишней! — слегка обиделся новоявленный Омар Хаям. — Весь окружающий нас мир — сплошная философия! Мир же, по определению, не может быть излишним. Поскольку он — единственный и неповторимый. В нашем повседневном восприятии, естественно. То есть, в объективных и субъективных реалиях, данных нам в ощущениях…. Ладно, попробую быть более приземлённым. Итак, станция "Выборгская"…. Мерзко и тревожно завыла сирена, сработал, отсекая проходы на эскалаторы, заградительный стальной щит, прервалась связь с земной поверхностью и с соседними станциями — вся и сразу. Всё стало понятно, как откровенный Божий день…. Кончилась старая привычная жизнь, началась жизнь новая — страшная, подземная, безысходная. Подполковник Сушко — военный комендант "Выборгской" — тут же застрелился…. Что же, на это у Сени была очень веская и уважительная причины: его любимая жёнушка лежала на сохранении в роддоме, недалеко отсюда, на улице Маяковского, в Снегирёвской больнице…. Я же, как легко догадаться, был заместителем коменданта. Ну, и у меня были веские причины — плотно забить на всё и сразу. Ради чего и кого, спрашивается, задницу рвать? Ради — кого? Всё — тщета и тлен…. Ну, я и отдал бойцам (вместе со всеми ключами!) соответствующую команду, мол: — "Пить, гулять и веселиться, меры и ограничений не зная…", после чего подал — сам себе — прошение об отставке из Рядов. Народ мою команду-призыв воспринял с удовольствием, энтузиазмом и нешуточным огоньком…

— Все — восприняли? — уточнил Артём.

— Почти. Ведь, в любом коллективе всегда — абсолютно предсказуемо — обнаружится парочка белых ворон, не желающая подчиняться здравому смыслу и идти навстречу общественному мнению…. В данном конкретном случае — это капитан Комаровский и несколько мутных личностей, примкнувших к нему. Они сейчас дизелями занимаются, порядок наводят на складах. Надеются, что в скором времени всё ещё нормализуется…. Глупые и наивные мечтатели! Неисправимые романтики, незнакомые с основополагающими философскими сентенциями! Дурни стоеросовые…

— Это хорошо, что мечтатели и романтики ещё не перевелись на нашей планете! — не выдержав, вмешался беспокойный Хантер. — Значит, светлое будущее ещё возможно. Чисто теоретически, ясный полдень…

— Мечтательный и недалёкий капитан Комаровский тоже так частенько говорит, — невозмутимо подтвердил Омар Хаям, он же — бывший военный комендант станции "Выборгская". — Только одно серьёзное обстоятельство бесконечно печалит записного оптимиста Комаровского…. Мол, женский пол на "Выборгской" практически отсутствует, только одна "метрошная" деваха — на всю банду — имеется. А, ведь, всем образованным людям хорошо известно, что: — "Без женщин жить нельзя на свете, нет…". У вас-то на "Лесной", наверное, с этим попроще? Сколько гражданских лиц находится на платформе? Говорите, что более двухсот? Ясно, значит, у вас нет никаких проблем с бабами. Обязательно расскажу Комаровскому, пусть обзавидуется, бродяга озабоченный…. А вы, кстати, не встречались в туннеле с нашими? С двумя раздолбаями в серой униформе и одной молоденькой девчонкой? Светленькой такой и весьма смазливой?

— Встречались, — Артём достал из кармана куртки и бросил на колени чернобородого "грушную корочку" старшего лейтенанта Аматова. — С тремя трупами. Думаю, что они…

— Не стоит утруждаться понапрасну! — вальяжно и брезгливо отмахнулся Хаям. — Пошлые подробности меня не интересуют. Ну, ни капли…. Какая, собственно, разница, как они погибли? Разве это знание поможет оживить мертвецов? Суета сует…

— Мы следуем на "Маяковскую", чтобы…

— Увольте от подробностей! Следуйте, раз пить со мной не хотите…. Проваливайте, морды мрачные!

Пройдя через перрон, они спустились в продолжение туннеля.

— Останавливаемся! — велел Артём. — Дмитрий Алексеевич!

— Я!

— Проведи-ка очередные научно-исследовательские работы.

— Есть!

Через несколько минут Фюрер обеспокоенно доложил:

— Командир, радиационный фон продолжает неуклонно повышаться. Общая динамика процесса прежняя.

— Может, на одной из дальних станций заградительный щит сработал не до конца? Типа — маленькая щель осталась? — предположил Хантер. — Вот, эта зараза и просачивается с поверхности…

— Тьфу-тьфу-тьфу! — Артём торопливо сплюнул через левое плечо. — Отставить каркать, боец! Сворачиваем походную лабораторию и двигаемся дальше. Определимся с происходящим уже по ходу дела.

"Да, версия нашей Татьяны — о радиоактивной соли, равномерно рассыпанной между шпалами — не подтверждается", — невесело сообщил внутренний голос. — "Неужели, действительно, наверху идёт самая настоящая ядерная война? Да, как говорится, маразм крепчал…".

Вскоре в правой стене обнаружилась приоткрытая чёрная дверь.

— Тихо всем, — шёпотом велел Артём. — Ждите меня здесь, я по-быстрому.

Он бесшумно вошёл внутрь помещения, прислушиваясь к еле слышным звукам, долетавшим издалека, и осторожно зашагал вперёд.

"Работает тускло-красноватое аварийное освещение", — принялся старательно комментировать внутренний голос. — "Весь пол усеян упаковками с таблетками (частично раздавленными) и прочими медицинскими штуковинами. Да, и пахнет больницей. Или же — аптекой? Ага, вот, лужи всякие и стекло. Следовательно, разбитые ампулы…. Наверное, это помещение госпиталя. Точно! Вон два типа похрапывают на койках. То ли пьяны в стельку, то ли всяких таблеток нажрались вволю…. Пожалуй, тут ловить больше нечего, надо возвращаться. Обычный бардак, спровоцированный безграничной анархией…".

Метров через пятьсот-шестьсот Шмидт, по-прежнему идущий первым, остановился и, сняв с головы шлем-маску, принялся напряжённо вслушиваться в тревожную чёрноту туннеля.

— Что там, Санёк? — подойдя, спросил Артём.

— Пока не знаю, командир. Так, только одни неясные предчувствия…. Попробую прослушать туннель с помощью "электронного уха", — Шмидт достал из планшета чёрные круглые наушники, проводами соединённые с квадратной коробочкой, и пояснил: — Эта штука пашет на съёмных аккумуляторах. Новейшая разработка. Типа — седьмого поколения. Тебе, майор, наверняка, ещё с "ухом" не доводилось сталкиваться? Занятная и полезная вещица: даже мышиный шорох слышен за полтора километра…