Тэтчер: неизвестная Мэгги - Дмитрий Медведев

После поражения консерваторов Хит был вынужден покинуть дом номер 10 на Даунинг-стрит, а Тэтчер – успевшее ей понравиться Министерство образования. Прощание было трогательным. Некогда «враг номер 1» Уильям Пайл устроил шикарный банкет. Событие выглядело тем необычнее, что ни один из ее предшественников не удостаивался такой чести. Даже пресса, некогда третировавшая Мэгги, проявила к ней должное уважение, отметив, что ее социальные реформы в сфере образования принесли гораздо больше результатов, нежели бесплодные потуги лейбористского правительства, неоднократно предпринимаемые до прихода Тэтчер на этот пост.

Где-то в глубине души Маргарет тоже испытывала грусть: она отлично понимала, что больше никогда не вернется в данное министерство. Даже если тори вновь одержат победу, она будет претендовать уже на более высокий пост. Пока же Тэтчер отправилась на Даунинг-стрит, чтобы официально сообщить Хиту о сложении с себя полномочий.

Позже она признается:

– Покидая резиденцию премьер-министра, я испытала смешанные ощущения грусти и облегчения. Я не думала о будущем, но у меня было какое-то странное чувство, что это не просто смена правительства, это перемена в самой консервативной партии.[414]

Но пока еще рано было загадывать так далеко. Выборы 1974 года завели политический локомотив под названием «Великобритания» в тупик. С одной стороны, лейбористы одержали победу и стали новой правящей партией, с другой – их незначительный перевес, всего на 14 мест в палате общин, сильно затруднял принятие законопроектов[415]. Для отмены решений правительства консерваторам достаточно было объединиться с либералами и большинством голосов снять законопроект с повестки дня.

Именно это и будет ожидать бедного премьера. За семь месяцев пребывания на Даунинг-стрит Уилсон не раз будет на грани нервного срыва. Последние два месяца станут особенно напряженными. Тори и виги будут объединяться 29 раз и доведут главу правительства до истерики. Уилсону ничего не останется, как обратиться к королеве с просьбой распустить парламент и объявить начало новых всеобщих выборов.

Вторые выборы, прошедшие в октябре 1974 года, внесли долгожданную определенность. Уилсон вновь занял комплекс зданий на Даунинг-стрит, обеспечив своей партии перевес в палате общин в 43 голоса. Что же до Хита, то за один год он уже дважды проиграл лейбористам. Среди консерваторов оставалось все меньше людей, которые верили в своего лидера. Самые верные помощники предложили Теду уйти добровольно, а затем восстановить статус-кво, одержав победу на новых партийных выборах. Но Хит отказался.

– С ним-то и в лучшие времена было очень сложно, теперь же он стал просто невыносим, – замечает один из его близких друзей.[416]

Все говорило о том, что Теда пора менять. Даже далекий от политики Дэнис Тэтчер, комментируя сложившуюся ситуацию, замечал:

– Вопрос стоял не «если он уйдет…», а «когда он уйдет?».[417]

И самое главное, «кто придет ему на смену?» Маргарет? Нет. Хотя ее имя и было у всех на слуху, а кандидатура Мэгги пусть иногда и с иронией, но выдвигалась на место возможного главы тори, ни один влиятельный консерватор не рассматривал в тот момент Тэтчер как достойного претендента. Скорее всего, борьбу с Тедом придется возглавить Кейту Джозефу. Идеолог нового экономического курса и основатель Центра политических исследований, он был светлячком в глазах прогрессивного меньшинства партии. Среди последних была, кстати, и сама Маргарет Тэтчер. Именно ему она посвятит второй том своих мемуаров «Путь к власти», и именно его она называла своим «единственным и верным другом»:

– Он обладал умом, честностью и хорошими человеческими качествами. У него были глубокие познаниями в экономике, социальной сфере и опыт работы в правительстве. Кейт умел устанавливать дружеские отношения и вызывать уважение у людей с различным происхождением и образованием.[418]

Но мог ли реально Джозеф, подняв стяги новых реформ, не только повести за собой партию, но и добыть для нее победу на всеобщих выборах? Нашлись и те, кто, не заглядывая так далеко, задавались более простым вопросом: «А способен ли Кейт вообще сместить Хита?» И, похоже, не находили на него утвердительного ответа.

– Более неподходящей кандидатуры на место лидера партии даже трудно себе представить! – восклицал один из последователей Хита. – Когда нам объявили его имя, мы чуть не упали со смеху. Если это тот человек, который собирается бросить вызов Теду, тогда нам ничего не грозит![419]

Но, как пел Высоцкий, «дуэль не состоялась или перенесена». Кейт сам исключил себя из борьбы, совершив непростительную ошибку. Выступая под Бирмингемом, он призвал к регулированию рождаемости социальных низов, сославшись на их неспособность позаботиться о своих детях. Для прессы не составило труда связать это предложение с социальным расизмом и строительством «расы господ». После тирании Гитлера подобные заявления были равносильны политическому самоубийству.

С выходом Кейта из игры вновь встал вопрос: кто сможет дать бой Хиту? Маргарет Тэтчер? «Нет, только не она», – отвечали большинство оппозиционеров. Ее считали «ограниченной, властной, реакционной и слишком самодовольной женщиной».[420]

– Она на целое десятилетие уведет нас от власти, – ворчали одни.

– Мэгги словно прилетела с Марса! – возмущались другие.[421]

К тому же она была слишком легковесна и неопытна. Несмотря на все свои способности, Тэтчер слабо разбиралась во многих политических вопросах, включая такие важные области, как обороноспособность страны и внешняя политика. Она ни разу не выступала ни по одному серьезному вопросу, выходящему за рамки ее министерства.

Не лучше ситуация обстояла и с ее имиджем. Кем она была в сознании британцев? Недавней «воровкой молока», «самой непопулярной женщиной»? Сама того не желая, Маргарет оказалась между двух политических стульев: лейбористы воспринимали ее как правую реакционерку, а правые реакционеры – как умеренного центриста.

И наконец, последнее: Мэгги была женщина. А могла ли женщина возглавить правительство? Большинство специалистов считали, что нет.

– С моим мужским шовинизмом я считаю, что все женщины в политике второразрядны, – откровенничал ветеран «Sunday Express» Джон Джунор.[422]

Когда заместителя главного редактора «Sunday Times» Фрэнка Джайлза спросили, как он рассматривает участие Тэтчер в борьбе за лидера партии, он ответил:

– Без малейшего сомнения советую вам выбросить эту идею из головы.[423]