Тэтчер: неизвестная Мэгги - Дмитрий Медведев

– Уж не «голубой» ли наш премьер? – спрашивали одни.[366]

– Ведет ли он вообще какую-нибудь сексуальную жизнь? – интересовались другие.

Но, скорее всего, на оба вопроса ответ был один – «Нет!».

Но вернемся к политической ситуации в Великобритании. Как и следовало ожидать, правление Уилсона было недолгим. В 1966 году состоялись новые выборы, закончившиеся победой лейбористов. Перевес составил почти сто мест в палате общин, похоронив на время надежды Хита занять дом номер 10 на Даунинг-стрит. Вместо того чтобы взяться за формирование правительства, ему пришлось заняться менее почетным делом – составлением теневого кабинета министров.

При рассмотрении кандидатур главный личный секретарь Хита, Джим Прайор, предложил ввести в состав кабинета Маргарет Тэтчер. Возникла напряженная пауза.

– Что думаете, джентльмены? – нарушив всеобщее молчание, спросил лидер тори.

В дело вмешался занимавший в тот момент должность «главного кнута»[367] партии Уильям Уайтлоу:

– Я считаю ее одним из самых способных политиков. Но, взяв Мэгги в кабинет, мы больше никогда не сможем от нее избавиться.

– Ты прав, Уилли, – подытожил Хит. – Предпочтем ей другую кандидатуру.

Это прозвучало как приговор. Казалось, судьба Маргарет уже решена. Признав за ней выдающиеся способности, ее уже готовы были списать со счетов, как неожиданно в беседу вмешался теневой министр финансов Ян Маклюд:

– У Маргарет исключительные навыки и первоклассный ум. Тед, позволь мне взять ее в мою команду.[368]

Хит сделал недовольное выражение лица, но в конце концов согласился, назначив Тэтчер спикером казначейства. В последующие несколько лет Маргарет попеременно будет возглавлять теневые министерства энергетики, транспорта и образования.

Менялись должности и ведомства, неизменными оставались трудолюбие, въедливость и командный тон.

– Ее голос звучал, словно бормашина стоматолога, – вспоминает Крис Пэттен, один из ее коллег, возглавлявший исследовательский отдел.

С ним соглашается и Питер Роулинсон, занимавший в те годы теневой пост генерального прокурора и не раз присутствующий на заседаниях консервативной партии:

– Как она говорит! Мне кажется, Мэгги действительно не понимает, насколько раздражающе действует ее голос.[369]

Неудивительно, что Маргарет и здесь оказалась чужаком. Одних отпугивала ее манера общаться, других – чрезмерная серьезность, третьих – пол, остальных – все эти факторы, взятые вместе.

– Большинство антифеминистов воспринимали ее как яркий пример того, что может произойти, если женщине дать власть, – замечает член парламента от лейбористской партии и близкий друг многих консерваторов Вудро Ватт. – Ее командная интонация и манера постоянно вмешиваться не в свои дела вызывали у большинства лишь утомление и чувство неприятия.[370]

Маргарет прекрасно знала о своей непопулярности.

– Для Теда и для других коллег я была чем-то вроде «навязанной женщины», в основные функции которой входило объяснять, что думают представительницы другого пола по тому или иному вопросу.[371]

Ярким подтверждением ее изоляции служит тот факт, что за первые два с половиной года пребывания в теневом кабинете она не подала на рассмотрение ни одного (!) документа.

Ни для кого не составило труда разглядеть за миловидной внешностью миссис Тэтчер гремучую смесь амбиций, жесткости, трудолюбия и воли.

– У нее рот Мэрилин Монро, а глаза – Калигулы, – заметит как-то президент Франции Франсуа Миттеран.[372]

Можно было лишь догадываться, на что способна эта обладательница голубых глаз, заглянув в которые люди ощущали пронизывающий холод ледников Гренландии. Для большинства она была загадкой, а в такой области, как политика, стараются избегать неизвестности – никто не хочет встретиться с сюрпризом, даже если за ним и скрывается чудо.

Назначение Тэтчер в 1969 году теневым министром образования лишь оправдало мрачные опасения ее коллег. Выступая в программе «Еще вопросы?», она недвусмысленно дала понять, что не собирается сидеть сложа руки.

– Вы будете поддерживать политику вашего предшественника мистера Бойля? – спросил ее член парламента от лейбористской партии Джон Макинтош.

– В основном да.

– А почему не во всем?

– Потому что у меня тоже есть свои идеи, – строго ответила Маргарет.[373]

У общественности сложилось противоречивое мнение в отношении миссис Тэтчер. С одной стороны, людям импонировали ее трудолюбие и решительность, с другой – ее жесткость и радикализм отпугивали.

– Маргарет решительна, но она же и агрессивна, – словно предупреждали журналисты.[374]

В преддверии новых выборов 1970 года PR-агентам тори пришлось немало потрудиться, чтобы, усилив ее положительные качества, свести на нет отрицательные. Одним из наиболее эффектных орудий в данной борьбе стало телевидение. В отличие от своего предшественника Уинстона Черчилля, настороженно относившегося к «голубому экрану», Маргарет искренне верила в огромный потенциал телевизионной индустрии. Хотя первое приобщение к новому виду PR-кампании и выглядело малообещающим.

Для создания образа заботливой женщины-политика ее решили заснять среди детей.

– Маргарет смотрелась крайне неубедительно, – вспоминает Барри Дэй, один из членов команды тори по связям с общественностью. – Она была очень обеспокоена и камерой, и детьми.[375]

С ним соглашается и репортер Би-би-си Майкл Кокерелл:

– Первоначально Тэтчер смотрела на телевидение, как африканские туземцы на туристические камеры. Такое ощущение, будто она действительно боялась, что все эти устройства способны высосать ее душу.[376]

– Уинстон никогда не давал интервью перед видеокамерами, – успокаивая себя, постоянно повторяла «железная леди».[377]

Но Маргарет быстро обучалась. Она завалила Дэя вопросами, как улучшить ее имидж, как раскованнее чувствовать себя перед камерой, как создавать яркий и запоминающийся образ в умах избирателей. Именно от этих простых вопросов и берет свое начало крупнейшая кампания 1979 года, ставшая одной из первых масштабных PR-акций в мире политики. Что же касается выборов 1970 года, то усталость британцев от правления лейбористов сделала свое дело. Кабинет Уилсона был отправлен в отставку, а новым премьер-министром страны стал Эдвард Хит.

В субботу 20 июня Маргарет пригласили на Даунинг-стрит. Хит, как всегда «деловитый и грубый»,[378] предложил Тэтчер стать полноценным министром Ее Величества, возглавив образование и науку.