Тэтчер: неизвестная Мэгги - Дмитрий Медведев

После окончания Второй мировой войны Эйри, работая младшим адвокатом, принимал участие в Нюрнбергском процессе и лично предъявил ордера на арест Рудольфу Гессу и Альберту Шпееру. Затем были избрание в парламент и напряженная политическая деятельность. Несмотря на огромный опыт, Хит старался держать Эйри на расстоянии, так ни разу и не предложив ему место в своем кабинете.

Неудивительно, что среди противников Теда Нив занимал первое место. Именно он основал группу «Любой, кроме Хита», поддерживал Джозефа и дю Канна. Когда Маргарет объявила о своем намерении бороться за место лидера, он решил использовать весь свой опыт и многочисленные связи для поддержки ее кандидатуры.

Нив сыграл в политической биографии Тэтчер такую же роль, что и барон Стокмар в жизни принца Альберта, мужа королевы Виктории. Он посвятил ее в тонкости подковерной борьбы, познакомил с нужными людьми, научил располагать к себе и добиваться от других желаемого результата.

Первым, на что Эйри обратил внимание, стало создание правильного имиджа его новой союзницы. Кем была Тэтчер в глазах общественности? После знаменитой реплики Дэвида Вуда, назвавшего ее «самым лучшим мужчиной в консервативной партии», за Маргарет закрепился образ реакционной феминистки. Для смены ее образа был приглашен PR-директор компании «EMI» Гордон Рис.

– Гордон был ниспослан нам самим Господом! – воскликнет спустя десятилетия их совместной работы баронесса Тэтчер.[435]

С его помощью удалось значительно смягчить представления о Маргарет, показав ее не только как политика, но и как обычную домохозяйку, мать двоих детей и, наконец, просто женщину.

– Мало кто задумывается, что я совершенно нормальный человек и веду обычную жизнь, – убеждала она во время своего интервью «Daily Mirror». – Мне нравится проводить время с семьей, готовить завтраки, покупать продукты.[436]

Под вспышки фотоаппаратов она готовит пищу, ходит за покупками вместе со своей сестрой, разливает молоко по бутылкам и даже прибирается по дому с щеткой и моющими средствами в руках. Как бы это ни было иронично, но, на протяжении стольких лет принижая свой образ матери и домохозяйки, Мэгги обратилась к нему в самый решающий момент. И это сработало!

– Она стала живой! – восхищались репортеры.[437]

Помимо создания правильного образа огромная заслуга Нива состояла в привлечении к Мэгги заднескамеечников. До появления Эйри немногие из рядовых тори были близко знакомы с Маргарет Тэтчер. Норман Теббит вспоминает, что за все годы «обмолвился с ней словами десятью, не более». Норман Фаулер не смог вспомнить ни одной нормальной встречи, не считая совместных ожиданий в столовой палаты общин. Марк Карсли вообще ничего о ней не знал, за исключением историй из вторых уст, которые были далеки от лести. Даже Патрик Дженкин, знающий Маргарет уже двадцать лет и вместе с ней работавший в судебных иннах, не имел четкого представления ни о ее взглядах, ни о ее предложениях по реформированию партии.

С появлением Нива ситуация изменилась с точностью до наоборот. С его помощью всего за несколько месяцев Маргарет сумела познакомиться практически со всеми парламентариями-консерваторами, выслушала их недовольства и в ответ поделилась своими новыми идеями.

Проделав огромную работу, Нив с оптимизмом ждал результатов предстоящих выборов. За день до голосования он сообщил Маргарет, что, по его подсчетам, их поддерживают 120 человек против 84 у Хита. Последний, кстати, тоже безоговорочно верил в свою победу. Не считая Кейта Джозефа, за его переизбрание, по его мнению, были весь теневой кабинет и многочисленная фракция заднескамеечников. Все должен был решить день выборов, состоявшийся 4 февраля.

В 14-ю комнату палаты общин один за другим стали заходить консерваторы. Маргарет проголосовала одной из первых около двенадцати часов дня, затем, пообедав, отправилась в кабинет Нива ждать итогов. Безусловно, она нервничала – в отличие от Хита, который спокойно ждал завершения выборов в своем кабинете.

Последний из проголосовавших покинул комнату номер 14 в 15:30, оставив избирательный штаб подсчитывать голоса. Через полчаса Эдвард дю Канн огласил окончательные результаты:

– Воздержались – 11 человек, за Фрезера подано 16 голосов, за Хита – 119, за Тэтчер – 130.

Услышав последнюю цифру, Нив тут же побежал в свой кабинет.

– Все хорошо! – закричал он с порога. – Вы впереди! Будет второй тур!

Мысли в ее голове спутались: «Если я проиграю, моя карьера окончена. А если выиграю? Стану лидером партии… А может быть, и премьер-министром?» Тэтчер быстро спустилась вниз. Вокруг уже слышались одобрительные возгласы и хлопки от пенящихся бутылок с шампанским.

«Нельзя расслабляться, впереди еще столько работы», – зазвучал знакомый внутренний голос.

Пока все отмечали удачный исход, Мэгги сидела за любимым рабочим столом, заканчивая изучение отложенного законопроекта.[438]

Результат голосования тут же нарекли «восстанием крестьян».[439] В лагере Хита начался хаос. Чтоб избавить себя от дальнейшего позора, Тед снял свою кандидатуру со второго тура спустя всего несколько часов после завершения первого.

– Мы просчитались, – единственное, что смог выдавить из себя бывший премьер-министр.[440]

Маргарет не испытывала жалости к Хиту. Их разделяло слишком многое, чтобы в тот момент она смогла найти для него слова утешения. Только спустя тридцать лет, в 2005 году, когда Хит скончается, Мэгги снизойдет до него и воздаст должное человеку, сохранившему ей должность в кризисный момент 1972 года. В специально подготовленном обращении она назовет его «политическим гигантом», открывшим новую эру в истории консервативной партии.[441]

Новым соперником Мэгги стал 56-летний Уильям Уайтлоу. Пока Хит был в седле, он отказывался выставлять кандидатуру против своего друга. С падением же последнего Уайтлоу решил: настал его час. Один из последних представителей старой консервативной школы, Уилли, как его называли, имел за своими плечами более чем 20-летний опыт парламентской работы, был знаменит своим умением улаживать неразрешимые конфликты, а также на протяжении уже многих лет считался некоронованным преемником Хита. Беда Уайтлоу заключалась в том, что где-то в глубине души он не хотел возглавлять партию, к тому же в его рядах отсутствовал такой бесценный советник, как Эйри Нив.

Эйри вновь оказался на высоте. Используя свое влияние, он убедил еще двух человек – Джеймса Прайора и Джона Питона – выставить свои кандидатуры во втором туре. В то время как число сторонников Тэтчер оставалось постоянным, две новые фигуры отнимали голоса у ее главного оппонента.