Иной. Весь цикл - Алекс Бредвик

Старейшина переносил свою душу в тела своих самых способных учеников, уже трижды он вместе с переселением души проводил слияние сил. С каждым разом он становился всё сильнее и сильнее, многократно увеличивал собственные магические резервы. Даже сейчас, чтобы уничтожить Маркуса, который считался не самым слабым среди всей их гильдии, потребовалось не более двадцатой части его всех запасов.

Но ритуал продолжался. Он будет длиться ещё часы, он сложный, многоуровневый, структурированный. Сначала нужно было подготовить тело самого Императора. Он был сам невероятно силён, боги его не обделили силой, даже Старейшина мог позавидовать его мощи. Но он не умел с ней обращаться, не умел её контролировать, временами не мог даже прочувствовать все её грани. Его чувства, как и у любого члена Имперской семьи, были искусственно при рождении притуплены, скрыты за десятками сдерживающих заклинаний. Ему просто не могли позволить пользоваться всей этой дармовой силой. Слишком опасно, слишком рискованно. Сейчас же… все эти барьеры осторожно снимали, навешивая новые. Ранее они были внутренние, сейчас они будут наружными, чтобы мощь струилась по телу, но не вырывалась во внешнюю среду до конца ритуала.

Второй этап, самый важный, по мнению Старейшины. Он не мог позволить Ангемону контролировать весь этот мир. Ведь всё это время он и его гильдия дёргала за ниточки, он фактически правил Империей, дав небольшую свободу воли Императору. И он не хотел терять эту власть, даже столь скрытую от глаз обычных жителей этого мира. Он всё ещё хотел править. Сотни и сотни контролирующий заклинаний должно были лечь на разум, на тело, на оболочку души будущего повелителя. Старший архимаг боялся, что это не подействует, поэтому решил сделать всё, чтобы наложенные барьеры невозможно было снять.

Но поможет ли это против нового Бога, сотканного из противоположных сущностей? Поможет ли это против того, кто был создан его руками, кто был создан в Этом мире и для Этого мира? Старейшину раздирали сомнения на этот счёт. Но он не останавливался, он продолжал.

Всё новые и новые символы загорались по всему центральному залу собраний архимагов. Всё больше и больше мощи струилось в комнате, которая служила катализатором, усиливающим любой ритуал. Само помещение было создано для этого, само помещение предполагало, что внутри будут творить нечто такое, что будет менять весь мир целиком.

Но после всего следовал третий этап, заключительный. Перенос разделённой души. Сейчас было в живых четыре носителя, каждый из них носил в себе равную долю души. И все их надо было одновременно начать переливать в Императора. Иначе кто-то из них мог сорваться, измениться, стать слабым носителем души нового Бога. Этого было нельзя допустить. И это было невероятно сложно. Одну душу Старейшина переносил сутками, а сейчас у него было куда меньше суток, около двадцати часов всего, но… ему нужно было успеть за двенадцать, ибо душу не только надо было перенести, нужно было дать время телу измениться под стать новой сущности. А это самый опасный для нового бога промежуток времени. Он будет очень уязвим.

Здание сотряслось. По стенам пробежали искры электрических разрядов. Тот самый пришедший решил показать свою силу, архимаги в этом не сомневались. Даже сквозь все магические барьеры его заклинание частично пробралось внутрь, смогло нанести вред структуре ритуала, сбить темп. Потом ещё один удар, затем ещё один.

Прерываться было нельзя, прерываться сейчас было уже очень опасно. Почти все ограничители с Императора были сняты. Если он придёт в себя, это будет концом. Концом для них, концом для Ангемона, концом самой концепции контролируемого бога. Нужно было продолжать.

Снаружи были ещё лояльные стражники, через открытые физически, но не магически, окна доносились звуки битвы. Воины сражались, умирали, убивали во благо Империи и Императора. Они верили в то, что архимаги спасут его, что вырвут после столь великого подавления мятежа из рук Иного, ведь повелитель, по мнению легионеров, оказался в руках этого монстра. Но… всё равно многие не верили и воевали лишь только для того, чтобы их малые Родины были в целости и сохранности. Либо они уже просто мстили за то, что их жизни были разрушены.

И снова очередной архимаг смог пробраться внутрь здания. Чем больше Старейшина увлекался ритуалом, тем больше отвлекался от защиты от назойливых союзников. Ещё одного подчинённого пришлось убивать самым грубым способом. Он был готов на всё, чтобы воплотить свою мечту в жизнь, даже на такие подлости, предательство. Цена была слишком высока, чтобы рисковать. Он хотел мира для всего мира. А чтобы был мир, нужно его объединить под одной могущественной рукой.

Второй архимаг не знал, что внутри происходит, не был готов. Но предупредил остальных, что если он не выберется, чтобы те заложили в себя все возможные посмертные заклинания. Все знали силу Старейшины, все знали, что с ним шутить нельзя. Но никто не подозревал о том, каким монстром он за эти тысячи лет стал. Фактическое бессмертие вскружило ему голову, его никто не мог одолеть, его сила была высока. От старости он не мог исчезнуть, он менял тела.

Потом появился третий архимаг, шестой по силе. Вот с ним Старейшине пришлось повозиться. Ратий, так звали очередного смертника, даже смог что-то повредить, что не смогли заметить за проведением ритуала четверо, либо это ему самому так показалось. Но мощный поток магии ударил по кокону из заклинаний, в котором был спрятан Император, ударил, отскочил... и убил самого применяющего заклинание. Но вместе с его смертью все остальные, все в столице узнали правду.

«Император жив. Он тут. Они с ним что-то делают. Я не смог. Сможете вы. Помогите тому, кто был рождён для этого. Помогите Иному!»

На этот раз эти слова услышали все, кто был в радиусе километра от эпицентра. Этого было катастрофически мало. Даже не все отряды гвардии услышали слова столько сильного и на самом деле любимого в народе человека. Но они прозвучали. Баланс сил начал смещаться в противоположную от предателей сторону.

Руководство Имперской гвардии объявило экстренное собрание. Всем было приказано закрепиться на рубежах и отстаивать их, желательно, убивать как можно меньше. Силы ещё могли пригодиться. Но этого приказа не поняли многие. Сначала их посылали на смерть, очищать захваченные и в прямом смысле полыхающие районы, а затем приказали отступать назад. Это… вносило много неясности. И многие отказались выполнять последний приказ. Стража продолжила начатое дело в самых далёких районах. Люди продолжали гибнуть, общая обозлённость продолжала нарастать. Аура ненависти лишь укрепляла ту сущность, что незримо следила за всем.

-