Фаэтон: Планета аномалий 3 - Вячеслав Иванович Соколов

жену, даже душу её разделила, а теперь… — вскидывает голову вверх. — Ты знаешь, они мне нравятся, хи-хи, порой даже с мужем ругаться помогают. Да и внук его — Егор такой интересный мальчик, теперь вот ты… — замолкает, а потом, постучав себя по груди, признаётся: — Что-то щемит вот здесь, приятно так.

— И всё же, — выставляю перед собой руку, — давайте не будем спешить с выводами. Как-то быстро это всё, сумбурно и непонятно, что произошло.

Да уж, очень непонятно, но Хель в меру своих способностей попыталась донести до меня произошедшее. Как выяснилось, после её удара я должен был просто отлететь, ну поболело бы недолго и всё. Но так как тысячи лет моя душа находилась в окружении смертей, то её Сила вошла в резонанс с моей душой и Силой Всеслава, которую он добавил мне перед отправкой на Фаэтон.

Скорее всего я бы просто сдох, если бы не Лапка, которая стабилизировала слияние. Однако процесс было уже не остановить, душа начала меняться. Ещё раз повторюсь, если бы не Лапка, я бы сдох. А так у меня теперь нет души, но есть Дух.

— Твою дивизию, это же прям как у Мажора, — удивлённо восклицаю.

— Точно, — соглашается Хель.

— И что же теперь это значит?

— А ты ещё не понял? — вздыхает Хель. — Ты больше не человек. Точнее, не так. Ты пока ещё человек, но после твоей смерти я заберу тебя, и ты будешь вместе со мной и своим отцом.

— Чего⁈ — отодвигаюсь от этой сумасшедшей подальше. — Ты хочешь убить меня⁈ — озираюсь по сторонам в поисках пути к бегству.

— Ты не понимаешь! — качает головой Хель. — Мой муж был единственным, кто был дорог мне в этой вселенной! И тот всё время динамил и сбегал от меня куда подальше. Видишь вот это? — поднимает всё ещё дрожащую руку. — Я готова претерпеть боль в сто раз худшую, чем эта, длящуюся в сто раз дольше. Миллиарды лет одиночества, и теперь у меня появился ты — Мой Сын! Мой и моего мужа, — женщина счастливо улыбается.

— Сын? — переспрашиваю, всё ещё не понимая её логики.

— Да, теперь ты мой сын.

— Бред какой-то! Я знаю своих родителей!

— Да, физиологические родители у тебя и раньше были. Но души-то больше нет! Переродиться не выйдет.

— И что теперь делать? — руки сами опускаются от таких новостей…

— А ничего! Живи, люби… Можешь внука мне заделать, я только рада буду! А лучше двух или трёх, — Хель мечтательно закатывает глаза. — У тебя и девочки интересные в окружении имеются. А? По-моему, отличный план.

— Бред какой-то… — обхватываю голову руками и присаживаюсь на корточки.

— Ничего, привыкнешь.

— Да как к такому привыкнуть-то?

— Выбора у тебя всё равно нет, — по-доброму улыбается. — Ладно, мне пора. Соскучишься — ты знаешь, как меня позвать, — кивает рукой на трупы.

— Это да, знаю, — но тут же спохватываюсь и, пока Хель не исчезла, выкрикиваю: — Стойте! Стойте, подожди!

— «Стой» надо говорить, а не «стойте», — расплывается в улыбке. — Проси что хочешь. Если в моих силах — исполню.

— Да тут такое дело… — слегка притопываю ногой. — Я, кажется, нашёл Елизавету Алексеевну.

— Внучку моего мужа?

— Ага.

— Отлично! — хлопает в ладоши. — Где она?

— Позади вас…

— Тебя, — хмурится.

— Позади тебя, — вздыхаю.

Хель оборачивается и видит перед собой женщину, привязанную к столу. Нет, она и раньше её видела, но воспринимала скорее всего как декорацию. Думается мне, ей и не такие ужасы видеть приходилось.

— Не поняла, — ноздри Хель гневно раздуваются. — Кто посмел надругаться над внучкой моего мужа⁈

— Они! — тычу пальцем на трупы.

Она, конечно, тут в мамки ко мне пытается записаться, но, знаете ли, плавали, так что в курсе, как оно бывает, если Хель под горячую руку попасться. Уж лучше сразу обозначить крайних, чем пострадать от недопонимания.

— Они-и-и… — тянет последнюю букву. Затем строгим голосом командует: — Ко мне!

От лежащих тел поднимается светящийся дымок, превращаясь в полупрозрачные фигуры.

— Как вы посмели⁈ — шипит разгневанная богиня.

— Что происходит? — интересуется одна из девиц.

— О, братва… Глянь, какая ляля! — произносит душа того самого здоровяка, который умер нелёгкой смертью. И ничему-то его эта смерть не научила.

— Ляля⁈ — глаза Хель становятся большими как блюдца. — Ты назвал меня лялей⁈ — щелчок пальцами, и души начинают корчиться, явно от боли. Некоторые даже на пол попадали и давай там кататься.

— Извиняюсь, Хель, а разве так можно?

— С этими, да, — сверкнув в мою сторону взглядом, цедит сквозь зубы: — Ты хоть представляешь, в каком бешенстве будет мой муж⁈

— Догадываюсь, — киваю. — Но есть же виноватые, — показываю пальцем на корчащиеся души. — Мне кажется, если их быстренько вытолкнуть вперёд, сообщить, что произошло, и резко убежать по делам… У тебя же наверняка полно дел во вселенной! В СПА сходить, маникюр сделать, на массаж в конце концов, на горячие источники можно! Нельзя же всё время работать, а?

— Да уж… — трогает себя за губу. — Ты точно сын моего мужа… М-м-м… И мой тоже теперь, — довольно улыбается. — Отличный совет, сынок. Сы-ы-ыно-о-ок… — тянет слово, как будто пробуя его на вкус. — Мой сы-ы-ыно-о-ок… С-ы-ы-ыно-о-оче-е-ек… Сы-ы-ыну-у-уля-я-я, — в глазах у богини появляются слёзы. — Мой муж… Спасибо тебе! Если бы ты знал, как я люблю тебя…

— Ну так скажи ему, — советую.

— Сказать? — недоумевает.

— Да, просто возьми и скажи.

— Сказать… — в голосе слышится сомнение. — А вот возьму и скажу! Да, приду и скажу!

— Только попозже, — тычу пальцем во всё ещё корчащиеся души.

— Да, точно, попозже! — щелчок пальцами, и стонущие, уставшие корчиться от боли души поднимаются на ноги.

— Ну что, душеньки вы мои милые, — Хель хлопает в ладоши, — у меня для вас прекрасные новости! Вас ждут лучшие места в аду с индивидуальной шоу-программой, чтоб не надоедало. И поверьте, досрочного перерождения не будет! А вот задержаться на срок-другой — это запросто.

Души начинают выть, выкрикивая