Дорога жизни - Елена Тихомирова

Мейнецкий ещё раз поглядел на мальчишку, что сидел на коленях и продолжал пялиться на пол перед собой так, будто он полностью утратил разум, а затем покрутил кончик своего уса и сказал:

- Лингвисты не так уж помогли Ковену. Их перевод того, что наш пленный на своём родном языке наговорил, оказался крайне схож с тем, что написано в этих документах. А информация там крайне и крайне пугающая, - с раздражением провёл ладонью по лежащим на конторке бумагам Герман Грумберг, прежде чем процитировал некоторые из записей так, чтобы они сложились в единый текст. – «Империя не любить война, но за империей отныне идёт смерть». «Почему вы начали войну, если её не любите?». «Таков путь империя. Через смерть империя так искать путь звезды». Само собой, возник вопрос что такое путь звезды, и для чего он империи нужен. И вы посмотрите только какая красота. «Убить, путь звезды нужно убить. Найти, чтобы убить»… Вы понимаете, что либо имперцы маниакальные убийцы, либо мы чего-то недопонимаем?

- «Путь звезды» и «свет дороги», о котором я уже слышал, очень близкие названия. Поэтому я бы предположил второе, - не стал скрывать министр.

- Вот и Ковен рассуждает также, особенно в свете того, какую активность принялись проявлять имперские маги. Эти люди желают начать переговоры, иной трактовки тем чарам, за которые они принялись, не существует. Но вы же понимаете, как подобные переговоры могут помешать Верлонии?

- Разумеется, я прекрасно понимаю желание Его величества расширить свои владения.

- Так вот, если бы прочие страны не желали того же для самих себя (но через уничтожение Верлонии), переговоры бы уже произошли. Но совет королей практически единогласно воспрепятствовал в этом Ковену. Было сказано много пафосных и возвышенных слов о том, что раз империя Золотого Паука нарушила древний пакт о не вторжении, без предупреждения (совершенно внезапно) нарушила мир и прочее, прочее, то честь не позволяет начинать переговоры с агрессором. Врага нужно истребить, уничтожить подчистую. От Ковена потребовали активных действий именно в этом направлении. Разумные слова архимагов пропали втуне, им строго напомнили, что политика не является сферой их вмешательства, что их задача действовать в избранном советом направлении. Голос Лавратии на этом совете тоже никто словно не слышал, так как продолжения продвижения имперских войск заинтересованные лица ждут, потирая руки. И, разумеется, получив этого мальчика, - Герман Грумберг кивнул на синего от побоев подростка, - Ковен решил обстоятельством воспользоваться. Сумей архимаги получить убедительные доводы, что империю можно остановить, подарив этим дикарям какой-то там артефакт, именуемый светом дороги, то… ну просто всё пойдёт прахом! Все наши усилия, все усилия наших соседей.

- М-м-м, - задумчиво промычал министр, - кажется, я понял. Вряд ли только до моего слуха дошли предположения, что язык империи эльфы могут помнить. Ковен решил привлечь Лиадолл для этой цели, так?

- Именно. Привлечь Лиадолл, который мы стараемся привлечь для совсем другого, - подтвердил Герман Грумберг. – И, к счастью, я успел своевременно вмешаться. Этот мальчик у нас.

- Но для дальнейшего допроса он бесполезен. То, что он лопочет, вообще может быть очень опасно…

- О-о-о, - перебил Герман Грумберг. – До вас это наконец-то дошло? Осознали вы отчего я пришёл сюда в таком гневе? Столько слухов уже могло разнестись!

- Да. Увы, но да, - виновато развёл мужчина руками. - Вряд ли то, что он наговорил при стольких свидетелях, осталось тайной. Поэтому… Хм, лорд Грумберг, так, быть может, нам использовать это? Раз этот мальчик столь настойчиво хотел поговорить с нашими архимагами, раз прозвучало столько раз слово посланник, - взоры собеседников снова повернулись в сторону конторки, - так давайте действительно из него посланника империи сделаем? Пусть он показательно скажет всё то, что уже сказал. Пусть империя Золотого Паука действительно станет выглядеть помешанной на смерти и войне нацией.

- Именно о чём-то подобном я и думал, шагая сюда, - согласился Герман Грумберг. – Вот только посланник со сломанным носом и кровоподтёками на всё лицо? Я требую, чтобы вы проследили за наказанием всех причастным к побоям лиц. И вызовите уже целителя, нам этот мальчик нужен в более приемлемом виде.

***

В Долграде Люций пробыл недолго, хотя после многодневного пути в экипаже тело требовало более продолжительного отдыха. Он просто не мог находиться в городе, который так и не принёс ему счастья, а потому и прибыл старший преподаватель кафедры сглаза и проклятий в академию раньше, чем планировал. Вот только этого, казалось, никто не заметил. Дорожки были пустынны, а немногочисленный обслуживающий персонал словно утратил своё дружелюбие. Никто не поприветствовал Люция, никто не пожелал ему хорошего дня. Лишь охранник на проходной в городок преподавателей кивнул, узнавая постояльца, но и он тут же уткнулся носом в какую-то писанину на своём столе. Дом тоже встретил своего хозяина не очень-то радушно. В нём царила полная тишина и даже унылость. Было в безупречном порядке гостиной нечто неприятное. Казалось, за время отсутствия Люция абсолютно исчез домашний уют. Преподавателю даже показалось, что гостиная всецело ожидает какого-то другого жильца, более для неё приятного, а потому он мстительно положил шляпу Анны на самое видное место и только тогда, осуждающе покачав головой, тихо произнёс:

- Бред. Вот же померещится.

Решив не обращать внимание на тягостные ощущения, Люций уверенным шагом поднялся по отчего-то заскрипевшей лестнице. В его намерении было освободить от вещей дорожный саквояж, а потому он прошёл мимо двери в скромную по размерам лабораторию (Люций соорудил её в этой комнате, когда начал активно заниматься токсикологией) и вошёл в спальню.

- Кар-р! – стоило ему открыть дверь, раздался громкий недовольный крик птицы, и чёрные крылья так и замельтешили в воздухе.

От неожиданности Люций опешил. Он никак не мог понять, откуда в его спальне взялась ворона, покуда крылатая бестия, беспрерывно продолжая возмущённо каркать, не вылетела через окно.

«Не иначе забыл закрыть его», - недовольно поджав губы, подумал Люций, прежде чем опустил верхнюю часть окна. Теперь весь оконный проём закрывало стекло, но взгляд мужчины довольным не стал. Старший преподаватель кафедры сглаза и проклятий грустно смотрел на свою сплошь покрытую перьями и птичьими фекалиями кровать. Право, он стоял неподвижно не меньше минуты и